Страница 44 из 98
— Та-а-ам! — звонко крикнул Мино и крепко обхватил мужчину за шею.
Совон вела себя гораздо спокойнее. Сама застегнула пальто, послушно натянула ярко-жёлтый берет и вложила свою ладошку в руку Сурин. Они шли по опустевшему торговому центру и не отрывали взгляда от вырвавшихся вперёд Чанёля и Мино.
— Жаль, что у него нет детей. Хоть он и доказывает мне обратное, я уверен — из Чанёля получился бы отличный отец, — задумчиво произнёс Ифань.
— Я в этом не сомневаюсь, — с грустной улыбкой кивнула Сурин.
***
Девочка почти задремала, пропустив обратную дорогу домой. Поэтому стоило Чанёлю резко затормозить и чертыхнуться сквозь зубы, как она вздрогнула и резко распахнула ресницы. Ничего не понимая, покрутила головой и заметила припаркованный рядом с воротами автомобиль с включёнными фарами.
— Кто это? — Сурин удивлённо взглянула на дядю и склонила на бок голову.
— Рэй, — прошипел Пак, заглушив мотор. — Иди в дом, я сейчас.
Племянница послушно отстегнула ремень безопасности и, взяв с заднего сидения пакет с покупками, вышла под проливной дождь. Дождавшись, когда тонкая фигурка скроется за дверями дома, Чанёль вышел из салона и сильно хлопнул дверью. Фары Ауди приветливо мигнули, словно приглашая, и мужчине не оставалось ничего иного, как преодолеть разделяющее их расстояние.
В чужом салоне приторно пахло сладкими духами и, совсем незаметно, алкоголем. Рэй долго изучала взглядом злого и промокшего Чанёля, а затем повернулась к залитому дождём лобовому стеклу. Ярко-красные ногти небрежно стучали по рулю, а сама женщина молча улыбалась, словно наслаждаясь плохо сдерживаемой яростью Пака.
— Что тебе нужно?
— Захотела увидеть, — пожала плечами Рэй. — Поехали ко мне?
— Ты пьяна.
— Я выпила бокал вина. И пьяна я, увы, не от него, а от одиночества.
— В этом я тебе не помощник.
— Как интересно! Значит, как потрахаться, так я всегда к твоим услугам, а как скрасить мой одинокий вечер — так пошла куда подальше?
— Рэй, я не настроен на выяснение отношений, которых нет.
— Я тебе не нужна?
— Ты знаешь ответ.
Женщина вздрогнула и с ненавистью посмотрела на раздражённого Чанёля. Она знала, что мужчина может выйти из Ауди в любой момент, но тот медлил, словно желал что-то сказать или услышать.
— Послушай… я давно смирилась с тем, что мы лишь любовники. Но в последнее время ты даже не прикасаешься ко мне. Почему? Я перестала тебя устраивать в постели? Или ты нашёл кого-то другого?
— Дорогая, я забочусь о тебе, ты не заметила? Самое время найти подходящего мужчину и создать семью. Годы-то уходят.
Чанёль уверенно жалил каждым своим словом и действием. Но Рэй уже давно обросла защитной бронёй, которая была крепче камня. Пак сам закалял её характер, неосознанно привязывая, ломая и перекраивая под себя. И Рэй была для него идеальной — секретаршей, любовницей, подругой. И она даже решила, что их служебный роман имеет шансы вылиться во что-то большее, но сейчас всё трещало по швам и не оставалось шанса на спасение.
— Это из-за Сурин, да?
— Что ты мелешь? — прошипел Пак, уже схватившись за ручку двери.
— А что вижу, то и мелю! Мне напомнить, сколько раз ты называл меня Еын в пьяной горячке? Сурин ведь так похожа на неё. Ты что, решил теперь племянницу оприходовать, раз её мамочки больше нет?
Рэй взвизгнула, когда Чанёль больно намотал её волосы на кулак и прижал щекой к рулю. Стало страшно, но женщина не совершала попыток вырваться, лишь дышала загнанно, словно попавший в ловушку зверь.
— Закрой свой рот и никогда не произноси имя Еын! А в понедельник собирай свои шмотки и убирайся из моего офиса. Поняла?
Оттолкнув от себя Рэй, Чанёль вышел из автомобиля и стремительно скрылся за воротами. Внутри всё дрожало и клокотало, мысли и эмоции крутились в безумном вихре. Мужчину трясло от ярости и гнева, а ещё от совершенно рациональной беспомощности что-либо изменить.
Ворвавшись в дом, он тут же столкнулся нос к носу с поджидавшей его Сурин. Та успела нацепить на себя новую футболку и хвастливо крутилась перед дядей, напоминая больше красную тряпку для быка.
— Хорошо выглядишь, — прошипел Пак, раздражённо скинув сырые кроссовки.
— Что-то случилось? — насторожилась девочка.
— Всё хорошо.
— А зачем Рэй…
— Иди к себе в комнату! — не выдержав, заорал Чанёль.
Передёрнув плечами, Сурин скрылась за поворотом и Пак с облегчением вслушался в стихающие шаги. Переведя дух, он подошёл к окну в гостиной и осторожно выглянул из-за шторы. Автомобиль Рэй всё ещё стоял на прежнем месте, но когда нервы Чанёля снова начали сдавать, женщина, будто почувствовав это, завела мотор и выехала на дорогу.
Приняв душ и переодевшись в сухую одежду, Пак спустился к себе в кабинет, прихватив из бара бутылку виски и пузатый стакан. Сурин сидела в своей комнате тихо, будто мышка, и мужчина был ей за это благодарен. Сейчас ему просто хотелось побыть наедине с собой и своими воспоминаниями. Поэтому он достал с верхней полки старый фотоальбом и принялся переворачивать пожелтевшие страницы, на большинстве которых были изображены люди, которых он толком не знал. Бабушки и дедушки, отец — все они умерли, когда Чанёль был ещё ребёнком. Мама, всегда строгая и холёная женщина, проникновенно смотрела с чёрно-белых снимков, но даже так Пак не ощущал её тепла. По сути, он никогда его не ощущал — ни в детстве, когда маме пришлось воспитывать не только своего, но и чужого ребёнка, ни в юности, когда она сослала его в Лондон, подальше от «искушения, способного испортить жизнь».
А вот глядя на фотографии, где он был с Чжесоком, на душе становилось легко. Что-то тёплое и доброе сворачивалось клубком на дне циничной души и согревало даже холодной осенней ночью. Забавно, но сводный брат подарил ему гораздо больше приятных воспоминаний, чем родная мать. Чжесок был чуть старше, но никогда не кичился этой разницей в возрасте, считая Чанёля равным себе. Они вместе учились, вместе играли, вместе сходили с ума и впервые попробовали алкоголь и сигареты. Почти одновременно переспали с девушками, разом став почётными экспертами среди сверстников, и без устали раздавали бесконечные советы о том, как надо вести себя в постели. Знал бы кто, как они вели себя в свой первый раз, на смех бы подняли.
А потом они встретили Еын и всему пришёл конец — дружбе, любви, счастью. У этой точки, поставленной в финале беззаботной юности, были выгоревшие до тёмного каштана волосы, трогательная родинка под нижней губой и шрам на лопатке.
И даже сейчас, спустя столько лет, Чанёль ощущал присутствие Еын. Она была повсюду — в шорохе дождя за окном, в длинной тени, медленно ползущей к его столу. Её прозрачные руки всё сильнее сдавливали покрытую каплями пота шею. И кубики льда на дне бокала стучали так же, как её каблучки по мостовой, когда она спешила к нему навстречу.
— Уходи! Отпусти меня, — с мольбой прошептал Пак, уронив голову на стол, чтобы не видеть демонов из прошлого, окруживших его со всех сторон.
========== Глава 21 ==========
Кого меньше всего ожидал увидеть Чанёль, проснувшись на следующий день, так это сидящего у его кровати Ифаня. Друг внимательно читал книгу, невозмутимо переворачивая страницы, и изредка тянулся к кружке, стоящей на тумбочке. Жадно втянув приятный аромат кофе, Пак вяло зашевелился, давая понять, что уже не спит.
— О, очнулся, — фыркнул Ву, захлопнув книгу. — Как самочувствие? Может до туалета проводить или сам дорогу вспомнишь?
— Что за сарказм? Какого хуя ты тут вообще забыл? — не стесняясь в выражениях, поинтересовался Чанёль.
— А я и не ждал слов благодарности, дружище! — прошипел Ифань, оглянувшись на плотно запертую дверь. — Что с тобой происходит, а?!
— О чём ты?
— О чём я?! Да о том, что мне посреди ночи звонит рыдающая Сурин и умоляет приехать! И что я вижу, переступив порог твоего дома? Как ты громишь собственную гостиную! Спустись вниз, посмотри на результаты своих трудов! Хотя Цзыань их уже убрала. Ведь это так удобно — срать, когда точно знаешь, что за тобой приберут всё дерьмо!