Страница 39 из 98
Стоило ей показаться на лестнице, как голоса в гостиной смолкли и три пары глаз испытующе устремились на девочку. Неловко улыбнувшись, она приветливо помахала рукой мужчинам и суетившейся рядом с ними китаянке. К счастью, Сехун пришёл в рубашке и брюках, да и дядя был в костюме, а то Сурин точно бы провалилась под землю от стыда за свой неуместно-праздничный внешний вид.
— А вы где-то встретились? — остановившись на нижней ступеньке, поинтересовалась девочка.
— Да, твой одноклассник курил у ворот нашего дома, — хохотнул Чанёль и указал на поставленную на стол бутылку виски. — Ещё и алкоголь мне презентовал. Ну что за дети пошли…
Не заметив искреннего возмущения в словах мужчины, Сехун фыркнул и беззаботно закатил глаза. Неизвестно сколько бы продлилась светская беседа, если бы не китаянка. Напомнив про остывающий ужин, она позвала всех на кухню, где уже был накрыт стол.
— М-м, паста? — потянул носом О. — Специально для меня готовила?
— Дядя тоже её любит, — сконфуженно ответила Сурин, виновато взглянув на Чанёля. — Правда?
— Очень люблю, — подмигнул ей мужчина. — Цзыань, принеси-ка из погреба французского вина. Думаю, детишкам можно выпить по половине бокальчика.
Во время ужина царила на удивление приятная обстановка. Чанёль непринуждённо шутил, интересовался делами Сехуна, обсуждал курсы валют, игру футбольной сборной и цены на автомобили. А Сурин в это время судорожно повторяла текст статьи, забыв про остывающие на тарелке макароны. Её не покидало чувство, словно она будет выступать не перед двумя знакомыми людьми, а перед толпой народа. Глупо и бессмысленно дёргаться, но Ли ничего не могла с собой поделать.
Зато Чанёлю и Сехуну всё происходящее явно нравилось. Они мирно распивали вино, просили у Цзыань добавки и просидели бы так ещё не один час, если бы нервы Сурин не сдали окончательно.
— Давайте я прочту статью, а потом вы продолжите, — положив руку на сердце, взмолилась она.
Пак, на правах хозяина, предложил перебраться в гостиную и первым занял глубокое кресло у окна. Сехун сел на диван, а Сурин, обмахнувшись листами, встала в центре комнаты. Мысленно поддерживающая её Цзыань выглядывала из кухни и хитро улыбалась.
— А… как мне начать? — стушевалась Ли.
Девочка судорожно зарылась носом в бумаги, пытаясь в сотый раз пробежаться по одним и тем же выделенным маркером строчкам, как внезапно дядя поднялся и мягко забрал у неё листы.
— А теперь начинай, — Чанёль сел обратно в кресло, небрежно бросив папку себе под ноги.
Сурин неловко покосилась на Сехуна и с облегчением поняла, что парень тоже нервничал. Внешне это никак не проявлялось — О выглядел расслабленно, изредка откидывал со лба отросшую чёлку и крутил кольцо на указательном пальце. Но в его глазах было намешано столько разных эмоций от волнения до злости, что захватывало дух. Решив, что тянуть дальше просто некуда, Ли машинально расправила складки платья и сцепила руки за спиной.
— Объектом моего исследования стал О Сехун. К слову, изначально я вовсе не рассматривала его кандидатуру, наивно полагая, что писать о нём просто нечего. Я видела в нём типичного представителя золотой молодёжи — человека, которому не стоит заботиться о будущем, вся жизнь которого расписана по минутам задолго до рождения. Другие люди рвут жилы десятки лет и зачастую не получают даже сотой доли того, что получил Сехун, едва появившись на свет. Почему я была слепа? Возможно из-за зависти или банального нежелания разглядеть истинную сущность, спрятанную под сотнями прекрасных и уродливых масок.
Сурин перевела дух и спешно оценила реакцию слушателей. Чанёль невозмутимо смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц, а Сехун, напротив, не сводил взгляда с пепельницы на столе, в которой причудливо отражались отблески искусственного света.
— Я считала О Сехуна лентяем, но за прошедшую неделю убедилась в обратном. Я узнала, что в свободное время он занимается с репетиторами, отлично говорит по-английски, часто бывает в компании отца и разбирается в бумагах. В отличие от сверстников, не определившихся со своим будущим, Сехун точно знает, чего хочет от жизни. Он не бежит от своей судьбы, но меняет её под себя. Берёт за фундамент то, что было дано при рождении, но всё остальное строит так, как нравится ему.
Ли пришлось прерваться и сделать пару глотков воды из захваченного с кухни стакана.
— Простите, — кашлянув, продолжила девочка. — Сехун интроверт, поэтому у него не так много друзей. Зато он пользуется уважением у окружающих и к его мнению прислушиваются. Взять хотя бы плавательную секцию, где именно О является негласным лидером. Однако, на фоне озвученных мной достоинств, у Сехуна есть и недостатки. Например, его наглость и бесцеремонность, отсутствие такта и эгоизм. В каждом человеке живут свои демоны и зачастую невозможно одержать над ними верх. Сехун из тех, кто может обидеть и даже не заметить этого, или наоборот делать это нарочно, методично укалывая в самые больные места.
— Ложь, — фыркнул О, украдкой взглянув на Сурин.
— Возможно. Всё-таки неделя не слишком большой срок, чтобы добраться до самой сути. Но я уверена, что мне удалось к ней приблизиться. Ты никогда не знаешь, что творится в душе другого человека, и это поистине чудо — когда он тебе открывается, приоткрывает дверцу в своё сердце, позволяя прикоснуться к самому бесценному, что там есть. И тогда казавшийся плоским внутренний мир наполняется красками и глубиной. И ты уже не посторонний, ты имеешь право созерцать и прикасаться к чужому и сокровенному.
— И каков же твой вывод? — прищурился Чанёль.
— Вывод?..
— Да. Вывод должен быть всегда и во всём, в любой ситуации, в любом разговоре. Это черта, которую необходимо подвести. Без него никуда.
— Что ж, — Сурин перевела дыхание и неловко опустила взгляд. — Лично для меня эта статья послужила отличным опытом. В первую очередь, жизненным. Я осознала, как слепы могут быть люди и как они глупы в своём желании навесить ярлыки на окружающих. Люди не такие, какими кажутся. В каждом есть начинка — иногда вкусная, иногда тошнотворная. Встречается и пустота, но и она не появляется на пустом месте. У любого человека есть своя история и трагедия, своя неразделённая любовь, разбитая мечта. Мудрость одного не похожа на мудрость другого. Сердце каждого — непроходимый лабиринт, и нет ни одного похожего… Теперь я знаю, как важно отбросить напускное и добраться до сути. Я хочу научиться читать людей по их поступкам и взглядам, по малейшим движениям и словам. Хочу разгадывать их загадки, развенчивать собственные ожидания, разочаровываться и, напротив, восхищаться. И О Сехун стал для меня прекрасным примером. Вначале он виртуозно обманул меня, а затем не менее ловко убедил в обратном. Спасибо тебе за эту неделю и за тайны, что ты мне поведал.
Парень сконфуженно хмыкнул и растрепал волосы на затылке. И он уж явно не ожидал, что следующий вопрос Чанёля будет адресован ему.
— Что скажешь? Сурин оказалась права?
— Я, конечно, догадывался, каким кажусь в глазах окружающих, но слышать это не слишком приятно, — О криво улыбнулся, крутя кольцо на пальце. — Впрочем, меня всё устраивает. Да, я могу казаться наглым и холодным, но зато ко мне никто не лезет в душу. Да, бываю эгоистом, но это заложено в меня природой, и с этим глупо бороться. А вообще… сейчас я чувствую себя уязвлённым. Сурин меня тоже обвела вокруг пальца — я сам не заметил, как начал раскрываться, говоря вслух о том, о чём обычно предпочитаю молчать. Теперь ты знаешь слишком много, и если проболтаешься, то мне придётся тебя убить!
Сурин облегчённо рассмеялась и села на диван рядом с О. Впрочем, её взгляд был направлен на Чанёля. Девочка ждала оценки своего выступления, в нетерпении сжимая кулаки.
— Ты отлично постаралась, — спустя минуту, кивнул Пак. — Тебе удалось получше узнать Сехуна и изменить о нём своё мнение. И ты умело выразила свои мысли на бумаге и в словах. Но, Сурин, не быть тебе журналистом.