Страница 72 из 145
С момента объявления войны московские немцы сразу же превратились в объект неприязни, а со временем и открытой ненависти. Первым отчетливым проявлением германофобии стало изгнание австрийцев и немцев из различных общественных организаций. Славянский клуб, Купеческий клуб, Архитектурное и Фотографическое общества, Кружок правильной охоты, Общество взаимопомощи оркестровых музыкантов, Вспомогательное общество коммивояжеров, любители аквариума и комнатных растений – дня не проходило, чтобы то или иное сообщество не объявило об исключении из своих рядов подданных вражеских государств.
А в конце октября изгнание граждан враждебных России государств из общественных организаций получило официальный статус. Главноначальствующий над Москвой издал распоряжение, согласно которому руководство всех общественных союзов должно было не только провести чистку своих рядов, но и представить властям соответствующий отчет. На этот раз, кроме немцев и австрийцев, изгнанию подлежали турецкоподданные. Мало того, всех детей подданных Австро-Венгрии и Германии поголовно исключали из средних и высших учебных заведений, а абитуриенты 1914 года без всяких объяснений получили обратно свои прошения о приеме на учебу. Даже студенты Духовной академии обратились к властям с требованием исключить представителей «вражьего стана», а освободившиеся стипендии передать русским…
«В одно мгновение изменилось положение немцев России, обитателей русских городов, торговцев, ремесленников, литераторов, гордых культурными достижениями своими и своих отцов, не особенно любимых русскими, но все-таки уважаемых. В одну ночь они превратились в гонимые парии, людей низшей расы, опасных врагов государства, с которыми обращались с ненавистью и недоверием. Немецкое имя, прежде столь гордо звучавшее, стало ругательным выражением. Многие добрые друзья и знакомые среди русских прервали с нами всякое общение, избегали наших визитов и приглашений к себе в гости и даже не отвечали на приветствие при встрече на улице…» – писал в своих мемуарах Фридрих Штайнман.
Самым же трагическим периодом в немецкой истории Москвы времен 1-й Мировой войны стали дни 27–29 мая 1915 года, когда по городу прокатилась волна так называемых «немецких погромов». Наши с вами соотечественники теперь стали бить «врагов», как говорится, «не по паспорту», а всех, кто подвернется под руку. Эпидемия погромов охватила многие фабрики и заводы Замоскворечья и Пресни, все центральные улицы, где за короткое время вдребезги было разнесено 8 магазинов и 7 контор. Кроме немцев, среди пострадавших оказались русские, французы и даже внештатный консул колумбийского правительства П. П. Вортман. А вскоре погромы стали сопровождаться грабежами, начались пожары. Самое активное участие в беспорядках приняли женщины, подростки, рабочие и деклассированные элементы.
Расследованием, проведенным по горячим следам, было установлено, что в беспорядках участвовало около ста тысяч москвичей. Пострадавшими были признаны 113 германских и австрийских подданных, а также 489 подданных Российской империи с иностранными и 90 – с чисто русскими фамилиями. Убытки составили более 50 миллионов рублей.
1 июня 1915 года царем был подписан указ об обязательном увольнении с московских предприятий всех немцев и прекращении деятельности в Москве всех немецких фирм. Более подробно о том, что происходило в военной Москве, можно узнать, прочитав замечательную книгу «Повседневная жизнь Москвы. Очерки городского быта в период Первой мировой войны» (авторы Андрей Кокорев и Владимир Руга).
Среди тех, кто был выслан из Москвы, оказались и члены Московского олимпийского комитета Ф. В. Генниг, Ф. Ф. Энгельке, Г. Ф. Энгельке, Э. П. Нейман, К. А. Ферман, члены МФЛ С. А. Шульц и В. А. Шульц, известные в московском спорте А. А. Мау (ОЛЛС), Е. А. Мау («Новогиреево»), рефери МФЛ братья Э. Э. Фиала и Л. Э. Фиала, Кноопен и Опитц (ОЛЛС), К. М. и Г. М. Нейбюргер (СКС) и многие другие, в том числе и игроки различных московских спортивных обществ, кружков и клубов.
Многих спортсменов из клубов просто выгнали. Например, 1 декабря 1914 года в КСО состоялось особое совещание, которое рассматривало только один вопрос – об исключении из членов клуба немецкого подданного Г. Ю. Киндта. А 14 января 1915 года из состава действительных членов ЗКС были исключены К. К. Шельксгорн, В. В. Шлегель и Ф. Ф. Энгельке. Подобные примеры можно привести и по другим клубам.
К сожалению, о дальнейшей судьбе большинства московских немцев и австрийцев нам практически ничего неизвестно. «Вот так, в одночасье, война распределила по национальному признаку недавних партнеров и друзей по спорту по разные стороны баррикад, и многим из них вновь пришлось встретиться друг с другом уже не на футбольном поле, а на поле брани» – пишут авторы книги «100 лет российскому футболу». Это событие, безусловно, негативно сказалось на развитии отечественного футбола.
Представим нового чемпиона Москвы более подробно. Как мы уже отмечали, ЗКС был организован в 1910 году. Отбирал игроков в команду сам «хозяин» клуба Е. Р. Бейнс. Валентин Васильевич Сысоев вспоминал: «Поле у нас было открытое. Собирались точно в назначенное время, а соперников выбирали, кого Бог пошлет. Главное для нас было – играть как можно дольше. Не связанные никакими заданиями и обязательствами, мы каждый по-своему уделяли много времени совершенствованию техники, хотели отличиться друг перед другом и не жалели для этого сил.
Прошел год. ЗКС, имевший на своем счету уже несколько громких побед, справил новоселье – ему отвели участок на Большой Калужской улице. Правда, площадка была песчаной, неудобной для игры. Помогли родители одного из игроков – Эллиссоны. Люди с немалыми средствами, они покрыли площадку дерном, а в последствии сделали ее одной из лучших в Москве: поставили скамейки для зрителей, устроили раздевалки. Хорошая материальная база, костяк умелых игроков, вошедших в клуб при его создании, способствовали укреплению и расширению ЗКС. В клубе, в течение одного только сезона было организовано пять команд, дружных и примерно равных по силе…
Каждый вечер после работы мы собирались на тренировку. Собственно говоря, это были обыкновенные двусторонние игры – то со своими же партнерами по клубу, то с нагрянувшими откуда-нибудь гостями. Так проходили два первых летних месяца. А с первого воскресенья августа и до середины ноября была страдная пора – соревнования на кубок Фульда. Не было тогда еще никаких тренеров. Учились технике у англичан, тактику нащупывали сами. Форму покупали на свои деньги, все поездки – тоже за свой счет, за полем ухаживали тоже сами. Клуб давал нам только поле и мяч, да в перерыве официальных матчей чай с лимоном. Но для нас самым большим благом была сама игра, радость постоянной, ни на минуту не прекращающейся спортивной борьбы».
Добавим, что Валентин Сысоев родился в очень богатой купеческой семье. Товариществу «Сысоева Вас. Ив. Наследники» принадлежало несколько торговых (они продавали мануфактурный товар) и промышленных предприятий, в том числе крупная ткацко-полотняная фабрика за Семеновской заставой, на Измайловском шоссе, 28. Жили Сысоевы на Большой Ордынке, 46, младшими детьми занимались няньки и гувернантки, а старшие братья получали образование в Московском университете.
ЗКС очень быстро выдвинулся в число ведущих футбольных коллективов Москвы. По существу он стал базовой командой сборной города, за которую выступали Борис Григорьевич Николаев (он завершил карьеру уже в конце 20-х годов в Клубе печатников родного Замоскворецкого района), воспитанник КФС Василий Георгиевич Житарев, Валентин, Владимир и Сергей Васильевичи Сысоевы, Сергей Дмитриевич Филатов, Иван Константинович Воздвиженский, Николай Николаевич Никитин (в будущем секретарь ЗКС, позже – зтр СССР, возглавлял легендарную ФШМ), братья Сергей и Михаил Исидоровичи Романовы, Михаил Николаевич Романов, Марк Александрович Варенцов, Павел Алексеевич Россиус, Леонид Александрович Золкин, Сергей Иванович Бабыкин, Алексей Алексеевич Малюков, Петр Герасимович Попов, англичане Гилберт Федорович Трипп, Генри Джозефович (Андрей Осипович) Эдж, Василий Ильич Эллиссон, Джеймс (Яков) Давыдович Ирвинг (после 1914 года играл в Петрограде за «Неву»), В. О. Гордон, братья Казалет и др.