Страница 71 из 145
К концу 1914 года общее число членов ЗКС составляло 227 человек (в том числе 13 пожизненных членов и 8 почетных). Из членов клуба были призваны на военную службу 73 человека (31 %) – своеобразный московский рекорд. Только – очень печальный. А после этого были и 1915, и 1916, и 1917 годы, и гражданская война…
А вот, что заявил своим футболистам комитет БКС: «Если вы здоровы, и можете играть в футбол, то можете и воевать. Выступайте теперь сильными и здоровыми на другое поле, идите защищать родину! Поезжайте волонтерами домой, в Англию!». И он уехали… «Так поступают англичане» – отмечала московская пресса. Добровольцами ушли в армию капитан БКС Г. Ньюман, его товарищи по команде Ланн, Мэй, Мудд, Аллан, Филлипс, бывшие игроки ЗКС Э. Тилль, братья К. и Р. Казалет, и другие. 8 августа 1915 года на Галлипольском полуострове в ходе неудачной Дарданелльской операции погиб лейтенант британской армии (Second Lieutenant) К. В. Казалет, хорошо известный болельщикам Замоскворечья. С октября 1914 года он служил в кавалерийском полку экспедиционного Австралийского и новозеландского армейского корпуса (АНЗАК).
Немало московских футболистов сложило свои головы на полях мировой, а затем и гражданской войны. Среди них председатель правления МКЛС Федор Морозов, Александр Григорьев, Иван Воронцов (лучший левый бек Москвы), Андрей Акимов (он умер от ран в действующей армии), Николай Кынин, Иван Новлянский (футболист и первый секретарь Союза старшин КСО), прапорщик Борис Гозь (Сходня, СКС, МКЛ), игравший за КФС и «Кунцево» Николай Степанов, член правления ЗКС А. М. Ефремов, вратарь 2-й команды ОЛЛС и Останкино А. В. Косупко, В. Степанов (СКЗ), форвард команд «Девичье поле», КЛИФ, СКЗ и ОЛЛС, отличный легкоатлет Петр Соколов – старший брат первого вратаря сборной СССР Николая Соколова, из чувства патриотизма ушедший на фронт вольноопределяющимся, члены ЗКС Г. И. Горохов (летчик-доброволец), прапорщики Л. И. Петри, И. Ф. Семенов, Г. Д. Филатов и М. П. Петров, инициатор создания спортивного кружка «Гладиатор» в Крестовской слободе подпоручик Н. В. Марышев.
На боевом посту погиб один из пионеров быковского футбола, брат игрока сборной России Леонида Смирнова, 25-летний Константин Сергеевич Смирнов. Он окончил Морской корпус и в 1912 году был произведен в мичманы. Служил на Черном море, на минном заградителе «Прут», который 29 октября 1914 года был расстрелян у Севастополя немецким линейным крейсером «Гебен». На предложение немцев сдаться, капитан 2 ранга Быков, приказав команде покинуть судно, открыл кингстоны, иллюминаторы и портики, взорвал подрывные патроны и корабль, под развевающимся на сломанной мачте Андреевским флагом начал медленно опускаться в пучину… Один из сопровождавших «Гебен» миноносцев, став по носу «Прута», начал бессмысленно стрелять из своего орудия, но снаряды ложились за кормой, где еще находились шлюпки и плавали люди. Одним из этих снарядов и был убит бросившийся в воду мичман Смирнов. Место его гибели – примерно в 10 милях к западу от Фиолента. Не вернулись с полей войны и многие другие московские футболисты и судьи…
Еще больше было раненных и контуженных: Н. Петров, Н. Шашин-Свифт, В. Савостьянов, прапорщики В. Тараскин (в конце 20-х годов Василий Трофимович входил в президиум МОСФК, был членом конькобежной секции ВСФК РСФСР), С. Бабыкин, М. Соколов, В. Филатов и др. Ослеп после тяжелого ранения прапорщик А. Орлов. Многие эмигрировали в годы революции (Г. Найденов, Л. Варенцов и др.). В 1915 году получили похоронку и родственники известного унионовца Владимира Павловича Миндера. Но произошло чудо. Вскоре из Австрии пришло известие, что Миндер жив, хотя и тяжело ранен. Его бездыханное тело случайно обнаружили австрийские санитары среди погибших и срочно переправили в госпиталь. Похожая история произошла и с вратарем сборной Москвы Ильиным. В Москву пришло извещение о его тяжелом ранении и смерти в госпитале, а в это время он, живой и невредимый, находился по служебным делам в Перми. Погиб же его однофамилец и полный тезка – Николай Викторович Ильин. У бедняги даже звание было такое же – поручик.
И еще об одном памятном событии 1914 года, оказавшем заметное влияние на дальнейшее развитие московского спорта. К началу XX столетия из всех иностранных колоний в Москве самой многочисленной была немецкая (свыше 20 тысяч человек). В это число входили и этнические немцы – подданные Российской империи. Немцам принадлежало заметное место в структуре городской экономики. Они весьма преуспели в торговой, промышленной и предпринимательской деятельности. Среди московских немцев были и владельцы крупных состояний, собственники банков, акционерных обществ, заводов, фабрик, магазинов, недвижимости. Всего же, к началу войны в городе насчитывалось около 250 крупных германских и австрийских фирм и до 500 средних и мелких предприятий, принадлежащих частным лицам.
С началом военных действий по всей стране начинается массовая депортация подданных противоборствующей стороны. Причем, высылали не только немцев, австрийцев или венгров, но и поляков, евреев и др. (исключение делалось чехам, сербам и русинам, давшим подписку «не предпринимать ничего вредного» против России). Считалось, что немцы и австрийцы, как граждане России, так и иноподданные, являются «готовой базой для германского нашествия». Кроме того, им вменялось пособничество врагу, шпионаж в пользу Германии, революционная агитация и организация забастовок. Их выселяли в глубокий тыл – Вятскую, Вологодскую и Оренбургскую губернии. Со второй половины 1915 года к местам принудительного переселения добавились зауральская часть Пермской губернии, Тургайская область и Енисейская губерния.
28 июля 1914 года московский градоначальник Адрианов подписывает Обязательное постановление, основанное на законах Российской империи, которое гласит, что: «Все без исключения проживающие в пределах Московского градоначальничества германские и австрийские подданные мужского пола в возрасте от 17 до 45 лет считаются военнопленными, ввиду чего они должны явиться к уездному воинскому начальнику в Крутицкие казармы 30 сего июля, в 10 часов утра, со всеми документами о личности и об отношении к отбыванию воинской повинности…
Настоящее обязательное постановление не распространяется на австрийских подданных чехов и славян и на германских подданных эльзас-лотарингцев, получивших надлежащие удостоверения от французского консула».
Всего, согласно данным московской полиции, к началу войны в Москве проживало примерно 7500 подданных Германии и Австро-Венгрии. Значительная часть из них не попадала под действие указанного постановления по причине возраста или этнической принадлежности (славяне, итальянцы, эльзас-лотарингцы). По распоряжению МВД в число военнопленных не включали больных, а также лиц, чью лояльность могли подтвердить местные власти. Не входили в категорию военнообязанных и женщины. В итоге, к декабрю 1914 года из Москвы были высланы, по разным данным, от 1500 до 3000 человек.
Решением Совета министров от 3 декабря 1914 года разрешалось оставить на прежнем месте жительства германских и австрийских подданных, родившихся в России и проживших в ней свыше 25 лет, либо такой же срок занимавшихся педагогической деятельностью или иным личным трудом. Не подлежали высылке те, кто до начала войны заявил о желании перейти в российское гражданство и их просьбы находились в стадии рассмотрения, а также ближайшие родственники военнослужащих армии и флота. По подсчетам немецких историков, более 300 тысяч немцев, подданных Российской Империи, сражалось в рядах Русской Армии против армий Германии и Австро-Венгрии. К лету 1914 года из 1,5 тысяч генералов Русской Императорской Армии этнических немцев было более 20 %. Треть командирских должностей в Гвардии занимали также выходцы из немецких знатных родов. Традиционно высокий уровень занимали немцы среди командного состава Императорского Флота (около 20 %). Даже в Свите Государя Императора из 117 человек 37 было немцами.
Следует также отметить, что немалую часть московских немцев составляли подданные России, принадлежавшие к Православной церкви. Например, до 1905 года, по законам Российской империи, детей, рожденных в смешанных браках, в обязательном порядке крестили в православие. Если же рассматривать сосуществование немцев и русских на бытовом уровне, то все точки соприкосновения не поддаются подсчету. И даже традицию под Новый год ставить и украшать в домах елки москвичи переняли именно от немцев.