Страница 2 из 4
В течение следующих восьми лет Роберт действовал оставаясь в тени, совершая небольшие вылазки против короны и Гильдии, собирая сторонников и информацию. Он добился многого, хотя еще не был готов выступить против Кенрика - тот превзошел отца в жестокости, став под неусыпным контролем Нэша сильнейшим, хотя и не обученным, колдуном.
Несмотря на то, что в стране царило отчаяние, Роберт не мог действовать, пока последний кусок мозаики не встал на место. В монастыре Фланхара, среди самых доверенных сторонников Роберт предложил возвести на престол Люсары сына Дженн, Эндрю. Роберт собрался бороться с Нэшем и уничтожить его, в то время как Эндрю выступил бы против Кенрика, своего кузена. Епископ МакКоули и остальные остались бы во Фланхаре, готовые поддержать Эндрю, когда придет для этого время.
Эндрю, окруженный вниманием матери в Анклаве и попечением Мики дома, о планах Роберта ничего не знал, пока тот однажды ночью не выкрал мальчика. В тайном доме, скрытом в пещерах под Нанмуром, прежде чем вернуть подростка домой Роберт достаточно подробно рассказал о своих планах, ужаснувших четырнадцатилетнего мальчика. В Мейтланде, спустя восемь лет после битвы в Шан Мосс, Роберт первый раз увидел Дженн.
В бою с Робертом в том сражении Нэш получил тяжкие увечья, но не пал духом. Так как его жизнь поддерживалась кровью других колдунов, для исцеления ран крови потребовалось много больше, и ее, как он обнаружил, заполучить оказалось непросто. Изуродованный, но непокоренный, Нэш намеревался разместить повинующихся ему малахи при дворах южных графов и захватить сына Дженн - на замену Кенрику, если король перестанет выполнять указания колдуна.
Но когда он послал на юг людей, чтобы схватить Эндрю, вспыхнуло еще более отчаянное противостояние: Нэш, к своему удивлению, обнаружил, что у него есть дочь, ребенок его собственной крови. В крайней спешке он отправился за ребенком, отправив в темницу Валену, ее мать, чтобы использовать кровь ребенка для заживления собственных ран и десятикратно увеличить свои силы. Исцеляясь, Нэш три дня пролежал беспомощным, но на рассвете четвертого дня поднялся сильным, выздоровевшим и более могущественным, чем когда-либо считал возможным.
Подчиненные Нэшу малахи напали на Эндрю с Микой, но Дженн с Робертом вмешались и спасли мальчика. В отместку малахи убили тетю и дядю Эндрю, и, опасаясь дальнейших нападений, Роберт забрал всех в Анклав.
Хотя ныне им не грозила опасность со стороны Нэша, малахи и даже Кенрика, Роберт ощущал, что зло в образе демона, гнездящегося внутри него, пылающего злобой и ненавистью, не отстает: перестав контролировать демона, Роберт использовал бы слово разрушения, как и предрекало пророчество. Но даже в случае, если бы его способность сдержать демона иссякла, Роберта поддерживала любовь Джен. Он наконец понял, что все это время она была с ним.
Роберт показал Дженн предмет, который, как всегда считали, поможет им в борьбе с Нэшем - Каликс. Но когда они принесли его к Ключу, надеясь на необходимые ответы, произошла катастрофа. Ключ и Каликс соединились в единое целое, а стены, защищавшие Анклав, пали, перестав скрывать их от Нэша. Завладевший новыми возможностями Нэш закричал от радости, пообещав пересечь всю страну, чтобы их найти, убить Роберта и захватить Ключ и Дженн. Его победа казалась неминуемой.
"Твоими собственными усилиями, деяниями собственных рук станешь ты орудием разрушения. Спасая, принесешь ты гибель, разрушишь то, что больше всего любишь"... Так гласило пророчество, услышанное Робертом в девять лет. С того дня все, что он совершал, чтобы доказать ошибочность предсказания, лишь подтверждало его. Любая попытка, предпринятая им для освобождения Люсары, помощи ее народу, что-то уничтожала, и всегда его рукой. Теперь он знал, что другого пути у него нет. Следовало принять предназначенную ему судьбу: выбора нет, и не будет.
Но Роберт Дуглас, стремительно проходящий через череду событий, никогда до конца не понимал, стало происшедшее победой или поражением. Он не представлял, что одной только отваги недостаточно, что необходимые ответы находятся ближе, чем кажется, что происходящее само стало бы его спасением. И не мог он, конечно, знать, что Союзница из пророчества еще должна заговорить.
Он был полностью убежден только в одном: его последний предсмертный вздох будет сделан в свободной Люсаре.
Отрывок из "Тайной истории Люсары" Рюэля
1
Отец Джон понимал, что умирает, но с того момента, когда перестал ощущать то ли пальцы рук и ног, то ли почти полностью конечности, вполне обоснованно предположил, что умрет более-менее без страданий. Но такая смерть - заблудившись посреди ночи в буран где-то на юге Фланхара - вовсе не была той героической кончиной, на которую он мог надеяться. Разумеется, он совсем не собирался умирать, героически или как-то еще, но сказать правду, если бы ему пришлось выбирать, то он хотел бы погибнуть за свободу своего народа. Вместо этого получалось, что ему приходится умирать, разыскивая дорогу, потерянную много часов назад после наступления темноты.
О буре его никто не предупредил. На самом деле в гостинице, где он останавливался прошлой ночью, его заверили, что худшие дни зимы явно миновали, и, выйдя пешим в путь на рассвете следующего дня, к наступлению ночи должен добраться до цели. Правда, утром солнечную погоду свели на нет черные тучи, но отец Джон был священником, и ему никогда не требовалось умение разбираться в погоде... или в картах, или определять направление по солнцу - если оно еще было.
Его первое паломничество быстро превращалось в последнее. Покидая Мейтленд, он знал, что рискует, и Эндрю, благословенная душа, обеспокоился и дал совет, которого трудно было ожидать от четырнадцатилетнего. Юный герцог, изо всех сил пряча в глазах зависть, призвал его к осторожности. Путешествие отца Джона виделось Эндрю приключением, и ему хотелось отправиться в свое собственное, но приемные родители Эндрю, тетя Белла и дядя Лоренс, предпочитали оставлять своего драгоценного мальчика дома, а не отпускать его через всю страну повидаться с матерью, женщиной, которая, как они оба знали, была колдуньей.
Разумеется, они ни коим образом не представляли, что отец Джон тоже был колдуном - хотя, глядя на свои нынешние затруднения, он постеснялся бы признаться в таких способностях. Но Джон мало развивал их, взамен сосредоточившись на призвании, глубоко внутри сознавая, что рожден для церкви, даже несмотря на то, что, разгляди кто его дар, по церковным законам против колдунов его казнили бы.
Хотя времена менялись. Король Кенрик отменил законы против колдовства, потому что сам обладал способностями, и церковь с Гильдией заявили, что не станут убивать тех, в ком обнаружат дар... полагая, что смогут разглядеть колдунов обычным взглядом, или считая колдунов настолько недалекими, что те сразу же сознаются в своих умениях.
Мысли плыли. Хотя он шаг за шагом переставлял ноги, вдыхал и выдыхал из легких воздух, его разум не мог удержаться здесь, в этом времени, в темной ночи, в черно-белой смерти.
Отцу Джону очень сильно хотелось отправиться в паломничество, чтобы найти нужного человека и поступить к нему на службу. Для Эндрю он сделал все, что мог, но мальчик вырос, и для священника существовали иные пути, которым, как было ему известно, он должен следовать, так что он бросил все удобства, упаковал скудное имущество и пешком отправился через границу во Фланхар. Святой отец не имел представления, где искать, но был уверен, что должен помочь человеку, чье духовное руководство в один прекрасный день освободит не только Люсару, но и ее колдунов.
Нога отца Джона куда-то резко провалилась и подвернулась. За ногой последовало оставшееся тело, и он рухнул, распластавшись в снегу. На лицо мягко осели прохладные хлопья. Теперь, глядя вверх, он ничего не видел, только снежные стены вокруг тела - там, где он приземлился, получилась впадина - и черное ничто вверху. Вот какой будет его смерть. Он вынужден был признаться себе, что сожалеет о том, как долго собирался на поиски Эйдена МакКоули, а еще больше по поводу самомнения, что этот великий человек испытывает нужду в лице, не умеющем в темноте держаться дороги...