Страница 45 из 109
Фуражка напомнила мне о Вишневецкой. Это непрактичный головной убор, в отличие от берета: фуражка норовит свалиться с головы на бегу, и её никак не удержишь на месте в невесомости. Их не носят ни военные, ни мы, полицейские -- только представительницы сугубо мирных профессий. Вагоновожатые, например. Или диспетчеры.
Трамвай остановился на перекрёстке. В салоне толпились люди: в девять утра город всё ещё съезжается на работу, а значит -- сюда, в центр города.
Я перевёл взгляд на миску и вновь принялся за еду. Девять утра.
Самое время было работать.
- Итак, - сказала Фудзисаки, отставив миску. Я покосился на неё; остатки рамена она разве что не вылизала. - Какая теперь наша рабочая гипотеза?
- Ну, - протянул я, садясь вполоборота. Миску я всё ещё держал в одной руке, вилку -- в другой. - Начнём с того, что Малкина лжёт. И, похоже, не только о времени.
- Имеешь ввиду, и о времени тоже? - уточнила Фудзисаки. Я пожал плечами:
- И о времени тоже. Кроме того, ты видела её лицо? Она знала, что в подвале кто-то наследил. И что на камерах Дворца убийца будет отсутствовать, она тоже знала.
- Скорее уж ей не понравилось, что её допрашивает мужчина. - фыркнула Жюстина. - Пусть и инспектор. Да ещё и обвиняет во лжи перед её подчинёнными. Тебе не приходило в голову предоставить расспросы мне, например?
- Старшинство. - напомнил я. - Представь себе, насколько бы Малкина потеряла лицо, если бы её допрашивала младший инспектор. Пусть и женщина.
- Будто мне есть дело до её лица... - пробурчала Фудзисаки. - Так что с твоей гипотезой?
- Элементарно. - произнёс я. - Малкина пропустила убийцу во Дворец и обеспечила ему прикрытие со стороны службы безопасности, чтобы убрать Сэкигахару. Вопрос только, зачем, но... - я многозначительно помахал в воздухе вилкой, - Сэкигахара -- казначей, а значит -- через неё проходили деньги. Большие деньги. Скажем... Малкина с её помощью присвоила партийные средства, а затем убрала её? Затёрла следы?
- Допустим. - Фудзисаки сложила руки на груди. - Но причём тут Вишневецкая?
- Ладно, наоборот. - сказал я. - КП, -- или, скорее всего, лично Малкина, - проворачивала какую-то контрабандную сделку. Они заручились помощью Адатигавы -- чтоб у политиков, и не было связей с мафией? - чтобы нанять через неё Вишневецкую и иметь свою диспетчера в Порту. Затем Малкина находит где-то нашего ветерана и нанимает его, чтобы он убил Вишневецкую. Что ей остается? Деньги. Кто знает о деньгах? Сэкигахара. Возможно, сделка финансировалась из партийного бюджета, или что-то в этом роде. Поэтому Малкина организовывает её убийство, и теперь пытается выдать его за политическое. На всякий случай. Как тебе такое?
- Вчера ты говорил что-то про скандал. - протянула Фудзисаки.
- Ну, вчера мы не знали про Сэкигахару. - пожал плечами я. - Да и можно сказать, что Малкина сбила два корабля одним выстрелом: и скандал перед высочайшим визитом организовала, и свои тылы прикрыла. И впутала в это нас -- вернее, правительство через нас, мы же государевы люди...
- Занятно. - подытожила Фудзисаки. - Ты собираешься всё это повторить Мэгурэ?
Я обернулся. Перед трамваем на перекрёстке загорелся зелёный, и он двинулся вперед, к платформе на той стороне площади.
- Скажем так, - пробормотал я, - не до тех пор, пока мы найдем что-то более существенное.
- А мы найдем? - спросила Жюстина.
- Сложный вопрос. - я поставил миску и соскочил с табурета у стойки. Подумал и постучал по стойке, чтобы оставить хозяйке на чай. - Пошли.
Мы вышли обратно на площадь. Из выходов метро, располагавшегося под площадью, выходили люди; многие оборачивались на столпотворение у Дворца собраний. Я пригляделся; у стены Дворца, вдоль Логиновой, стоял ещё один полицейский омнибус, а оцепление за спиной у Клериссо-Регулировщицы стало сплошным. И, похоже, кто-то раздал патрульным бронежилеты, шлемы и щиты.
Когда-то мне тоже пришлось побывать в бронежилете. Это было в тот же день, когда я познакомился с Адатигавой. Бронежилет тогда пришлось снять.
Нам обоим он только помешал бы.
- Кстати, - словно прочитав мои мысли, поинтересовалась Фудзисаки. - Так что тебе вчера сказала Адатигава?
- Сказала, что она не убивала Вишневецкую. - ответил я. - И что свои контрабандные дела они крутят в Минбане, как и раньше. Но она точно знала о Вишневецкой.
- Но не подтвердила? - прищурилась Фудзисаки.
- Ну конечно. - фыркнул я. - Ты ещё скажи, явку с повинной написала.
Жюстина мрачно хмыкнула. Я обернулся и посмотрел вверх.
Два дома с этой стороны Площади Гегемонии -- десятиэтажные, по возрасту никак не моложе Дворца напротив. На одной из мощных колонн, подпиравших фасад, красовалась табличка -- "Памятник архитектуры; охраняется законом". В табели о рангах исторической застройки Титана-Орбитального этот -- наивысший: памятники архитектуры неприкосновенны даже для ЗакСа.
И это был жилой дом. Мне даже стало интересно, сколько в таком стоит квартира.
Лефевр, благослови её боги, вручила мне доступ ко всем камерам на площади. Проблема была в том, что только на этой стороне площади их было двадцать две. Я прошагал вдоль фасада дома. Взгляд статуи Клериссо напротив упирался прямо в меня. За ней высилась барочная громада Дворца. Одно-единственное распахнутое окно на его фасаде было почти неразличимо отсюда.
- Ничего не видно. - вслух сказал я и махнул Жюстине. - Пошли дальше.
- Так а что мы ищем? - спросила вслед Фудзисаки, спеша за мной.
- Камеру. - ответил я, не оборачиваясь. - С хорошим обзором.
- Хм-м-м. - протянула она. Я подождал, пока загорится "зебра" перехода на улице Сен-Шамон, и перешёл на другую половину тротуара. Фудзисаки поспешила за мной.
Мимо, гудя моторами, проехал троллейбус. Я задрал голову; контактная сеть тонкой паутиной пересекала небо над площадью. Ещё одна из причин, по которой нельзя просто взять и посадить люфтмобиль там, где захочешь... даже если ты -- полицейский.
- Штайнер? - окликнула меня Фудзисаки. Я вздрогнул и огляделся; в задумчивости я дошёл почти до подземного перехода. Над головой у меня тусклым синим светом горела буква "М" - вход в метро. - Ты долго будешь её искать?
- А что? - обернувшись, спросил я. Вместо ответа Фудзисаки ткнула пальцем вверх, на фасад дома, у подножия которого мы стояли.
- Вот. - сказала она. - Камера.
Я проследил за её рукой. Камера, о которой говорила Фудзисаки, угнездилась на уровне примерно седьмого этажа, едва различимая отсюда, на узорчатой капители одной из колонн. Я вытащил из рукава Линзу; семь камер высветились как "ближайшие". Две из них, как я быстро убедился, располагались вообще на соседних домах, и мне пришлось немного попотеть, пока я не нашёл нужную.
Я снова обернулся. Да, действительно: мне, может, и мешали подземный переход, статуя Клериссо и полицейское оцепление, но камере площадь была видна, как на ладони. Мне открывался вид и на парковку перед статуей Клериссо, и на оцепление, и на фасад Дворца собраний. Посредине, над входом, фасад венчала башенка с барочным шпилем; прямо под ней, приблизив камеру, я без труда отыскал распахнутое окно кабинета Сэкигахары.
Я убрал вид с камеры.