Страница 44 из 109
- Разумеется, нет. - дипломатично пресёк её тираду я. - Вы совершенно свободны следовать тем принципам, которым посчитаете нужным, госпожа Малкина. Это не воспрещается.
- Но что нам делать? - вновь вопросила Малкина. - Фрида Сэкигахара была моей хорошей подругой, господин инспектор. Теперь она мертва. Завтра на её месте могу оказаться я!
- Обратитесь с соответствующей просьбой в органы правопорядка. - ответил я. - Я уверен, вам обеспечат защиту. А если же у вас есть конкретные имена подозреваемых, госпожа Малкина, то я попросил бы назвать их сейчас. Это может оказаться важным.
Малкина смотрела на меня молча. Её ноздри всё ещё раздувались в праведном гневе, глаза метали молнии. Очевидно, идея обращаться за помощью к Национальной полиции не вызывала у неё бурного восторга.
- Я... сообщу вам. - наконец проговорила она. - Если мне станет что-либо известно.
- Покорно благодарю вас за сотрудничество, госпожа Малкина. - сказал я и отвесил короткий поклон; Малкина слегка наклонила голову. - И ещё одно. Вы знаете, что происходило сегодня утром в подвалах Дворца, госпожа Малкина?
- Нет, разумеется. - удивлённо ответила Малкина. - Подвал не является нашей собственностью... в отличие от остального Дворца.
- То есть, вы не знаете, кто оставил там свежие следы? - спросил я. Наградой мне стало ошеломлённое выражение, промелькнувшее на лице Малкиной. - Очень жаль. И вот ещё что... вполне вероятно, что камеры вашей службы безопасности могли быть взломаны. - я развёл руками и вновь поклонился. - Хорошего вам дня, госпожа Малкина.
- И вам... господин инспектор. - проронила Малкина и развернулась на каблуках, взмахнув рукавами. Её свита устремилась следом.
У лестницы Малкина остановилась и обернулась ко мне. Я ждал оклика, но секретарь Конституционной Партии в Титане-Орбитальном лишь наградила меня пристальным взглядом - со смесью презрения и подозрения.
Замечательно, подумал я, и обернулся к подошедшей Фудзисаки. Следом за ней приблизилась и Гейдрих.
- Должна вам сказать, инспектор, - сказала она, поравнявшись с Фудзисаки, - это было весьма опрометчиво с вашей стороны.
- Возможно. - снова проронил я, глядя сбежавшей Малкиной вслед. - Но она что-то скрывает. Что-то очень важное...
- Что именно? - нетерпеливо спросила Жюстина. Я пожал плечами:
- Потом скажу точнее. - я отвернулся. - Идём.
- Штайнер, куда ты собрался?
- Просить помощи. - не оборачиваясь, сказал я.
Отыскать Лефевр и Казанцеву-Мунэмори оказалось несложно; городовые стояли у одной из колонн с потерянным видом, словно недоумевая, куда они попали и что происходит. Их эмоции можно было понять: в кои-то веки никто не спрашивал их разрешения.
- Инспектор, - обернулась ко мне Лефевр, когда мы подошли ближе. - Вы закончили?
- Не совсем. - сказал я. - Госпожа суперинтендант, мне нужна ваша помощь.
Лефевр и Казанцева-Мунэмори удивлённо уставились на меня. За моей спиной Фудзисаки с шумом втянула в себя воздух.
Всех их можно было понять. Формально, я только что допустил грубейшее нарушение субординации: Национальная полиция или нет, но инспектор, просящий помощи у начальницы райотдела -- это нечто из ряда вон выходящее.
Но времени на то, чтобы проходить по всем инстанциям, у меня не было. Не говоря уже о том, что без конкретных результатов я предпочёл бы не ставить Мэгурэ в известность.
- И, - протянула наконец Лефевр, - чем мы можем быть полезны, господин инспектор?
- Нам нужен доступ к камерам наблюдения на площади - ответил я. - И, боюсь, он нужен нам сейчас. Я, конечно, мог бы пойти и сделать себе доступ через вашу голову... но у меня нет на это времени. У нас нет на это времени, госпожа суперинтендант.
Лефевр молчала, пристально глядя на меня. Я чуть склонил голову. Пожалуйста, госпожа суперинтендант. Я даже упомяну вас в рапорте.
Потом. Может быть.
- Допустим. - наконец протянула Лефевр. - Вы получите доступ. Зачем?
- У нас есть основания полагать, что преступник скрылся с места преступления. - сказал я. - Мы хотим знать, как.
- И для этого вам нужны записи с камер на площади?
- Боюсь, что да. - снова ответил я.
Лефевр вздохнула и глянула на Казанцеву-Мунэмори. Заместительница только пожала плечами. Суперинтендант кивнула и замолчала, глядя в сторону от меня.
- Хорошо. - сказала она несколько мгновений спустя, снова обернувшись к нам. - Я распорядилась, чтобы вам дали доступ, инспектор. Надеюсь, это того стоит.
- Нижайше благодарю вас. - ответил я и поклонился. Линза пискнула, и перед моими глазами появилось сообщение о новых обнаруженных устройствах. Устройств было под полсотни. - И вновь благодарю вас, госпожа суперинтендант. Старший инспектор.
Лефевр слегка склонила голову в ответ; Казанцева-Мунэмори и вовсе едва заметно кивнула мне. Наши взгляды встретились, и на губах заместительницы промелькнула улыбка.
Я позволил себе улыбнуться в ответ. Что ж, пусть будет так: приятно, когда тебе оказывает внимание привлекательная женщина -- а Казанцева-Мунэмори была весьма привлекательной, хоть и строгой на вид. Даже если эта женщина носила синий мундир городской полиции.
- Что делать с телом? - нарушила мои раздумья Гейдрих. Мы расстались с городовыми, оставив их взирать на происходящее в ожидании неизвестно чего.
- Жюст? - спросил я, обернувшись к хмурой Фудзисаки. - Мы ничего не забыли?
- А? - зло переспросила Фудзисаки. - Нет! Снимки есть, следы есть... - она, насупившись, умолкла. Видимо, наш с Казанцевой-Мунэмори обмен улыбками не пришёлся ей по душе.
- Тогда передайте криминалистам, что они могут работать. - сообщил я Гейдрих. - И они могут забрать тело.
- Я сообщу. - ответила командир патрульных. - Что-нибудь ещё, инспектор?
- Если уж вы спрашиваете, то да. - произнёс я. - Вы не знаете, случаем, где здесь поблизости можно перекусить?..
***
Раменная на углу Альбрехтштрассе, куда нас отправила Гейдрих, оказалась действительно хорошей.
Мы с Фудзисаки сидели у стойки и завтракали: у меня с утра рисового зёрнышка во рту не было, а рамен здесь готовили действительно свыше всяких похвал. Тёмный, золотистый бульон с тонкой волнистой лапшой и говядиной, острый и чуть сладкий на вкус: если это был не лучший рамен в Титане-Орбитальном, то я готов был прозакладывать своё месячное жалование.
Фудзисаки деловито орудовала вилкой, другой рукой держа миску; я же предпочёл неторопливо растягивать удовольствие, аккуратно наматывая лапшу на вилку. Рядом с нами на стойке стояла хлебница, и я смело вооружился ещё и куском хлеба, время от времени обмакивая его в бульон.
Позади нас раздался шум приближавшегося трамвая: два серебристых вагона, выставившие над головой веера пантографов. Я обернулся, чтобы проследить за ним: трамвай проехал мимо нас, сбавляя скорость. Мелькнул номер маршрута на лобовом стекле -- Т5, шедший из Сенкё, на другой стороне орбиталища; вагоновожатая в фуражке, восседающая в кабине, будто на троне. Одну руку она грациозно возложила на переключатель мёртвой руки.