Страница 46 из 109
- Жюст, - сказал я, - спасибо.
- Всегда пожалуйста, Штайнер. - хмыкнула она. - О чём ты так задумался?
- О вечном. - отмахнулся я. - Когда, ты говоришь, Малкиной доложили про Сэкигахару?
- Примерно в... шесть часов? - глумливо передразнила Жюстина.
- Точно. - кивнул я, сбрасывая запись с камеры на Линзу. - Вот и посмотрим, что именно было в шесть часов...
- А если ничего не было? - спросила Фудзисаки, сложив руки на груди.
Я тяжело вздохнул и посмотрел на неё.
- Тогда мы в заднице. - сообщил я.
***
Мы прошли через подземный переход, протолкавшись через выходивших из метро пассажиров, и вышли на другой стороне площади. Вокруг Дворца выстроились патрульные, оперевшись на прозрачные щиты и спешно натянув шлемы с откинутыми забралами. Несколько сине-белых люфтмобилей стояли прямо на тротуаре; в одном из них, свесив ноги из салона, кто-то увлеченно поедал эклеры.
- С какой радости их столько нагнали? - глядя на оцепление, вслух спросила Жюстина. - Можно подумать, там не труп, а теннисный матч за титул чемпиона...
Я только хмыкнул. Сравнение было хорошее: теннис -- национальный сатурнианский спорт, и теннисные фанаты прямо-таки обожествляют своих кумиров. Как правило, при этом они ещё и скоры на расправу, а в качестве аргумента предпочитают что-нибудь колюще-режущее. Ну или, хотя бы, увесистое.
Теннисные матчи и их последствия были для нас отдельной головной болью.
Но Фудзисаки была права. С тех пор, как мы распрощались с Гейдрих, количество патрульных, похоже, утроилось. Ни одно место преступления не требует такого количества охраны; а если Малкина и попросила защиты у полиции (на что имела полное право), то выстраивать ради неё целое оцепление?
Я мог бы понять, если бы под Дворцом собиралась разгневанная толпа -- это могло бы оправдать щиты, шлемы и (я прищурился) гранатомёты у патрульных. Но толпы не было, да и не было причин гневаться: Конституционная партия ещё ничего не сделала.
Что-то было не так. Зачем здесь столько патрульных?
На стоянке, забравшись в "Муракумо", я затенил лобовое стекло до полной непроницаемости, чтобы затем вывести на него сохраненную запись с камер. Фудзисаки села рядом, захлопнув за собой дверь. Я отмотал запись на нужное место и включил её.
Запись демонстрировала фасад Дворца собраний, освещённый слабым светом люминёра, и открытое окно на пятом этаже. Странно было, что его никто не заметил с улицы -- но в такую рань здесь было мало прохожих.
- Шесть часов. - сказала Фудзисаки. - Чуть раньше.
Я перемотал запись на 5:40. Изображение слегка изменилось; мне пришлось остановить запись и поискать, но я нашёл нужное окно. Оно было закрыто. Шторы были плотно задёрнуты. На всякий случай, я отмотал назад, поминутно: окно оставалось закрытым и в 5:30.
- Отмотай на 5:45. - сказала Фудзисаки, подобравшись в кресле. Я начал перемотку. - Стой. - я послушно остановился. - Включи.
Я включил запись. Примерно минуту ничего не происходило; в утренних потёмках, за задёрнутыми шторами, камера не могла различить ничего, происходившего внутри, в кабинете.
А затем -- 5:50:15, показывала отметка в углу записи -- окно вдруг распахнулось. Кто-то раздвинул шторы; наружу белыми крыльями рванулись занавески.
- Стой. - скомандовала Фудзисаки, и я остановил запись. - Увеличь. Видишь?
Я приблизил изображение, тут же расплывшееся отдельными пикселями, и пригляделся. В окне что-то было. Вернее, тут же поправился я, кто-то был.
- Отпусти. - я убрал увеличение, и запись включилась снова. Окно опустело: кто-то, только что находившийся в нём, забрался наверх, карабкаясь по фасаду на крышу. На наших с Фудзисаки глазах он ловко забрался на крышу, обогнул башенку со шпилем, выбрался на конёк и быстрым шагом ушёл из поля зрения камеры.
Запись показывала 6:00.
- Какая наглость. - пробормотала Фудзисаки.
- Действительно. - задумчиво протянул я. - То есть, камеры в Порту и диспетчерской он отключает и подделывает, а тут -- преспокойно красуется перед всеми камерами на площади...
- Возможно, он спешил. - сказала Жюстина. - Не знаю, почему... Мотай назад.
- Без тебя знаю. - пробормотал я, перематывая запись назад, поминутно. Убийца повторил свое восхождение в обратном порядке -- вокруг башенки, вниз по фасаду, к окну, на подоконник... 5:50. Я отпустил перемотку.
Убийца стоял в окне в полный рост; трепещущие занавески застыли вокруг него. Я сразу же узнал странный бронескафандр, который был на нём вчера -- бронекостюм можно было надеть поверх любой другой одежды, но он и внутри орбиталища настаивал на скафандре. Лицо закрывал всё тот же шлем с непрозрачным забралом. И, что самое главное, на поясе убийцы висел всё тот же меч в ножнах.
- Вышел. - пробормотала Фудзисаки. - Не вошёл. Значит, он всё-таки был в подвале.
- И засветился перед камерами. - заметил я. - Оригинально. И, главное, куда он исчез?
- Понятия не имею. - сказала Фудзисаки. - Позади дворца, вроде, переулок... между Альбрехтштрассе и Логиновой. Дальше жилые дома... погоди. - она сощурилась. - Чтобы войти, он воспользовался подземными ходами. А вышел через окно да по крышам?
- Что ты имеешь ввиду? - спросил я. Но, похоже, я уже начал догадываться, что именно.
- Что где-то там, - Фудзисаки махнула рукой, стукнувшись костяшками пальцев об стекло дверей, - вход в подземелья. В канализацию, скорее всего, с улицы-то... Туда он и направился. А куда ещё?
- Учитывая, что его только что видели камеры на площади... - протянул я. - Хотя нет, он слишком приметный -- а бронескафандр где-то надо снять. Жюст, зачем убийце бронескафандр?
- Ну, он же не только бронированный. - пожала плечами Фудзисаки. - В комплекте могут идти геккоперчатки, как раз по стенам карабкаться... кроме того, это какой-то странный бронескафандр. - она движением пальцев приблизила изображение. - Вот: плечевой пояс даже с наплечниками слишком узкий. Там должны быть приводы... ну, ты сам знаешь. - я кивнул. - А здесь нет. Может это и не бронескафандр вовсе, или без экзоскелета...
- Ходить по орбиталищу в скафандре... - пробормотал я.
- Или где-то от него избавляться. - напомнила Жюстина и щёлкнула пальцами. - Пойдём.
- Куда? - опешил я.
- В переулок. - кивком указала она. - Проверим мою гипотезу.
***
Улица Логиновой уходила вглубь Меако, теряясь среди высаженных вдоль тротуара деревьев: улицы здесь были узкие, движение -- одностороннее, и никакой контактной сети. Исключением был только отрезок возле Дворца Собраний: там, в переулке между Альбрехтштрассе и Логиновой, разворачивались и отстаивались троллейбусы. Один из них стоял в дальнем конце переулка, когда мы завернули за угол Дворца: прямоугольная морда с шестью глазами фар и горящая цифра "54" на лобовом стекле. Сейчас, в самый пик, он, скорее всего, сразу уедет обратно по маршруту.