Страница 3 из 6
А затем смотрит, тяжело дыша и слизывая кровь с разбитых губ. Смотрит, как Роджерс роняет щит, отскакивая в сторону и с ужасом глядя на просачивающуюся красным ткань. Смотрит, как, опомнившись, тот бросается к нему, вытягивая нож из раны, как зажимает ее ладонью, словно это действительно может помочь. Смотрит, как в глазах его невыполненного задания разливается море боли, и упрямо молчит.
И Стив помнит этот взгляд. Так смотрел Баки, зажатый со всех сторон врагами.
Готовый бесславно погибнуть, но все-таки не сбежать.
========== Никто ==========
Если бы Солдат прятался, Стив был бы рад возможности искать его подольше. Обшарпанная дверь неприветливо глядит на стоящего на площадке мужчину выбитым глазком, и ему хочется уйти. Вечный оптимизм испаряется в самый нужный из всех моментов.
Когда на пороге появляется Зимний, Роджерса заклинивает окончательно: Солдат не выглядит, как машина для убийств. Скорее как уставший, замученный жизнью – но все-таки человек. Он неприветливо косится на посетителя, но нападать не спешит, наоборот пониже натягивает рукава толстовки, пряча бионическую руку в кармане.
- Привет, - наконец решается произнести Капитан. – Я – Стив Роджерс.
А внутри до подлого честно скребется: «Привет. Я – теперь для тебя – никто».
========== Самая жертвенная любовь ==========
Смешно видеть, как они беснуются, как лица их перекашивает непониманием: почему мое равнодушие так откровенно, если его любовь так безгранична? Как смею я роптать, имея все – и даже больше? Как смею не принимать то, за что многие отдали бы жизнь?
Смешно. А еще горько. Горько осознавать, что никто, никто не подметит, не поймет причин – не станет пытаться копнуть глубже, доискиваться истины. А истина проста: по мне не видно любви, по мне неясна привязанность, по мне непонятна жалость и нежность – и он в безопасности. Никогда больше не встанет выбор: его жизнь или моя.
И скрывать это – отчаяннейшее благородство.
Самая жертвенная любовь.
========== Газета ==========
- Чем занимаешься? – Роджерс заглядывает Джеймсу через плечо, с удивлением обнаруживая газету с вакансиями. – Ты ищешь работу?
- Нет, просто на глаза попалась, - Баки откладывает газету в сторону, резво поднимаясь на ноги и направляясь в сторону холодильника. – А молока нет? Давай я схожу? - он спешно собирается, едва не сбегая из квартиры.
Казалось бы, сходить за молоком… Такой пустяк. Но Стив видит, как Джеймс искренне пытается быть полезным. Как старается примириться с новым временем. А еще видит, как у того не выходит. Ведь даже чертова газета умудряется тыкнуть Барнса в его бесполезность списком тех, кем ему никогда не стать.
========== Мелочи ==========
- Ты слепой? – накидывается на Стива Тони. – Ему не нужно ничего из того, что ты пытаешься ему дать! Он просто делает вид, что нуждается во всем этом. Чтобы тебя не обидеть.
Это жестоко, но ему нужно донести до ослепленного счастьем Капитана, что все его попытки вернуть убийцу Гидры к нормальной жизни нап-рас-ны.
- Я знаю, что все это ему не нужно, - тихо произносит Стив. - Но еще я вижу, как он отчаянно пытается во всем этом нуждаться. Потому что в мелочах, которые ты не считаешь важными, - жизнь. А Баки хочет жить. И делает для этого все, что может.
23 февраля 2015
========== Кулаки и стены ==========
- Какого хрена ты делаешь? – Стив ругается нечасто, но если уж ругается, то только будучи совсем в гневе. Барнс, не обращая на него внимания, упорно бьет кулаком в стену. Живым кулаком в бетонную стену. Роджерс с трудом оттаскивает друга, а затем заставляет протянуть руку и разглядывает сбитые костяшки.
- Заживать будет месяц, не меньше. Какого черта, Баки?
И ведь не впервые. Но каждый раз Капитан приходит недостаточно вовремя, и Солдат все-таки успевает себя травмировать.
- Ничего не чувствую, - скупо отвечает тот. - Так пусть будет хотя бы больно.
- Как, сработало?
Но, если честно, Стиву не хочется знать ответ.
14 марта 2015
========== Разница ==========
Разница между сегодняшним и вчерашним днем, в сущности, невелика. Завтрак, обед, ужин, миссия после полудня. Наташа на проводе с пяти до пяти пятнадцати. Прачечная в семь двадцать. Только вот две пары обуви у двери и новое полотенце в ванной комнате на крючке рядом с собственным – две таких незначительных новых детали в интерьере его квартиры – и жизнь словно меняется абсолютно.
Барнс засыпает, закидывая руку за голову, всхрапывает несколько раз, прежде чем перевернуться на бок и дальше спать тихо. Просто присутствует в соседней комнате, наконец в пределах досягаемости. Но желание жить вдруг становится нестерпимым и необходимость просыпаться по утрам перестает быть пыткой.
========== Пожар ==========
Однажды ему снится, что их дом горит. Он трясет Роджерса, сталкивая с кровати, и распахивает окно: первый этаж, прыгать невысоко. Самые важные вещи лежат в коробке из-под обуви: пара справок, документы, несколько скопленных к Рождеству долларов сопляку на подарок и на новые ботинки себе. Он спасает самое ценное до того, как пламя охватывает здание, успевает в последнюю секунду. Сам дом ему не жаль: перемазанный сажей Роджерс цел, и этого более чем достаточно.
Он просыпается до рассвета. Через несколько часов поезд, увозящий их в ад на Земле. Но Стива на нем не будет, он останется дома. И этого более чем достаточно.
========== Пожар 2 ==========
Солдату снится пожар. Огонь лижет деревянные доски пола, подбирается к ободранным местами обоям, жадно набрасывается на мебель. На соседней кровати спит кто-то, укутанный по самую макушку в одеяло. Спит так крепко, что даже раскаляющийся воздух не может его разбудить. Не будит его и Зимний.
Балки сдаются быстро, и дом буквально рассыпается у него на глазах, охваченный огнем. До окна три метра и четыре шага. Рама хлипкая, и стекло легко выдавливается наружу. Неважно, как он оказался здесь, главное, что отсюда нужно выбираться – и поскорее. В горящем за спиной доме нет ничего для него ценного.
Он это знает, поэтому уходит не обернувшись.
========== Царапины ==========
- Это что? – по лицу Зимнего непонятно, то ли он сейчас рассмеется, то ли покрутит пальцем у виска. В руках Роджерса склянки с перекисью, какие-то баночки и бинты.
- Ты ранен.
- Это? – Солдат кивает на порезы вдоль руки и плеча. – Просто царапины, через день и следа не останется.
Стив кивает в ответ, соглашаясь. И все равно обрабатывает каждую, тщательно и аккуратно, вопреки чужим возражениям.
…
- Через неделю и следа не останется, незачем мазь тратить. - Конечно, Баки кивнет, соглашаясь. И все равно обработает каждую царапину на друге тщательно и аккуратно. Пусть артачится сколько вздумается, герой, главное, чтобы целый.
========== Обида ==========
Стив злится на Баки, до разбитых об чужое лицо кулаков – злится.
- Ты мне не позволил себя искать, ты потребовал оставить тебя в покое! - пять лет с момента исчезновения Джеймса после падения геликарриера, полных тоски и ожидания, и всего одна фраза, обращающая их в ничто.
Джеймс сплевывает кровь, утирая губу, и все в нем до мельчайшей черточки принадлежит тому, бруклинскому - его - Баки, от чего обида разрастается горячим комом в душе Роджерса до невообразимых размеров. Пять гребанных лет ни весточки, ни малейшей зацепки, и на тебе, живой, невредимый, заявляется, и как с ноги в ребра:
- А почему ты послушался?
========== Лавина ==========
Стиву кажется, что его наебали, потому что возвращение Баки не сделало его жизнь проще. А все, что раньше вертелось вокруг тоски по нему мертвому, теперь стало хлипкой соломинкой воскрешенной дружбы, на которой держится его мир. Убери – и все с треском провалится в ад. Уже проваливается. До Баки у него не было ничего, но тот появился и стал всем. Только вот беда - без него по-прежнему ничего нет.
Джеймс снова собирается на прогулку. Один. И звериная тоска топит Роджерса с головой. Но как справляться с этим ощущением, когда при живом друге чувствуешь себя одиноким сильнее, чем при мертвом, он не знает.