В двадцать лет

- Что с тобой? - вскрикнула я. - Врача надо вызвать!

- Не надо, - вяло сопротивлялась Дарья. - Сейчас пройдет. Малокровие. Надо лучше кушать и больше гулять. А где же здесь погуляешь?

- Вам запрещено выходить из завода? Погулять по окрестностям? - удивилась я.

- Не знаю. Просто я никогда не стремилась выйти. Я чувствую такую усталость, что добираюсь до кровати и падаю на нее в крепком сне.

- Понятно, - пробормотала я, хотя ничего не понимала. От чего можно так устать? Не грузчиком же она работает? Всего навсего лаборантка!

У меня в голове был полный кавардак от плохих мыслей и от желания все-таки остаться здесь. Завод придерживался военного режима, строгого распорядка дня, не допускались дружеские отношения между сотрудниками, но не допускалось и общение с родными. Как же моя бабушка? Она едва ли смириться с таким положением дел, я думала, что смогу в выходные дни наведываться к ней, помочь по хозяйству и просто окунуться в домашнюю обстановку.

Я попрощалась с Дарьей и быстро нашла выход. Охране показала паспорт и пропуск на завтрашний день. Мне открыли дверь. Я вышла в этот промозглый от сырости и холода мир. Мне уже как-то стало жаль домашней обстановки, домашнего уюта, жаль бабушку.

Через полтора часа я была дома, повезло сразу сесть на электричку, у меня билет был "туда и обратно", он действовал еще одни сутки. Так что завтра я могла не покупать билет а помчаться на электричку ту самую, на которой уехала сегодня утром.

- Ты где пропадала? - подозрительно спросила меня бабушка, едва я вошла в комнату. - Кушать будешь?

Она приблизилась ко мне и потянула носом воздух. Ну вот, начинается - подозрение, что я где-то была с парнями или в буйной компании и пила с ними весь день.

- Бабушка, - сказала я, - не беспокойся. Все нормально, я устроилась на работу на завод.

Я хотела рассказать о заводе, его целях, о моей будущей работе, но вспомнила предупреждение о неразглашении всех сведений о заводе и моей работе, и замолчала.

- Что за завод? - приступила бабушка ко мне с допросом. - Что ты будешь делать? Какая зарплата?

Третья глава

Четвертая глава

В лаборатории я осмотрелась, надеясь увидеть все, что нужно для исследования металла: свинцовая ванна для протравки в кислоте, пузырьки с разными растворами для травления тонкого шлифованного слоя образцов, прибор для измерения твердости образцов и, конечно, металломикроскоп. Но ничего этого не было, стояли три аппарата, назначения которых я не знала. Я подошла, чтобы прочитать рядом с ними таблички. Только я занялась чтением, как одна из дверей (их было три) распахнулась, и вошел мужчина худощавый и высокий в военной форме.

- Новенькая? - спросил он отрывистым лающим голосом. - Василий Петрович. Начальник лаборатории.

Он протянул руку, и слабо пожал мою, ладонь его была суховатая и влажная. Вспотел от волнения, подумала я, но вопросы решила не задавать. Он сам скажет то, что нужно мне. Я сделала несколько шагов к неизвестному аппарату и остановилась возле него.

- Я как раз читала, как пользоваться этим прибором.

- Рита. Я не ошибся? Вы - Рита?

- Ну да, - кивнула я соглашаясь.

- Рита, ознакомьтесь с правилами безопасности и подпишитесь.

- Василий Петрович, я не знаю, есть уже приказ о моем назначении. Вы не подскажете мне?

- В отдел кадров - все вопросы в отдел кадров с 9 до 17 часов, обед с 14 до 15 часов. Ко мне обращаться только с производственными вопросами. Подумайте над ними, составьте список, и завтра я отвечу вам на все вопросы.

Он резко развернулся, только что каблуками не щелкнул об пол, покрытый огромными серыми плитами (80х80), и вышел.

Я осталась одна и в недоумении оглядывалась, что мне предстоит делать? Посередине огромного помещения стояли два письменного стола, лицом друг к другу. На каждом под стеклом лежали какие-то инструкции. Надо почитать, чтобы понять, что к чему здесь. Я нагнулась над столом, знакомясь с текстом. Потом выдвинула ящик стола, там лежали несколько папок. На одной была наклеена надпись на серой от старости бумаге "Правила безопасности в лаборатории". Вот он о чем говорил. Я достала папку. И углубилась в чтение.

Неожиданно открылась другая дверь, и вошел тот же мужчина - начальник лаборатории Василий Петрович.

- Здравствуйте, - сказал он, приближаясь ко мне, и протянул мне свою суховатую руку, которую я пожимала 15 минут назад. Я пожала, теряясь в догадках, чтобы это все значило.

- Как хорошо, что вы вернулись, - решительно сказала я. - Я бы хотела знать, в какое время я могу покушать в столовой. И меня покормят? Или нет?

- Какая вы странная, - сказал он, уставившись в упор своими зеленоватыми глазами мне в нос. Я потрогала нос, потерла переносицу, не сводя с него глаз.

- Я странная? - спросила я с резкой ноткой в голосе. - Вы приходили сюда пятнадцать минут назад. Вы можете объяснить, что происходит? Скажите мне, Дарья нашлась?

У меня на глазах он побелел так, что глаза приобрели белесый оттенок. Я даже испугалась за него, как бы он не упал в обморок.

- Садитесь, пожалуйста, вам станет легче, - предложила я и подвинула ему стул.

Он не просто сел, а рухнул на стул, поставил локти на стол и закрыл лицо руками.

- Ужас! Какой ужас...

- Что случилось? Что? Говорите, - меня пробрала мелкая дрожь, - что с Дарьей?

- Дарьи больше нет. Нашли отдельные части ее тела.

Он говорил сквозь сжатые ладони, голос доносился, как из подполья.

- Я пришел предупредить вас, чтобы вы соблюдали осторожность. Не входите в незнакомые помещения, не разговаривайте с незнакомыми людьми, не трогайте руками то, о чем не имеете представления.

Я в недоумении открыла рот - я первый день нахожусь здесь, кто мне знаком? И какие помещения я знаю? Если с трудом и свою комнату найду, а дорогу в столовую найду по запаху. Мне показалось, что он все врет насчет гибели Дарьи, только зачем? И для чего разыгрывает целый спектакль?

- Знаете что, - прервала я его нежданные пояснения. - Мне во все это слабо верится. Мы живем в двадцатом веке, и знаем хорошо, что нет оборотней, колдунов и знахарей.

Он оторвался от стола, поднял палец и погрозил перед собой!

- Колдунов нет, но у нас на заводе завелся преступник. И этот преступник жестокий и дерзкий. Кстати...

Он посмотрел на меня подозрительно.

- Вы только что появились у нас. Вы ничего не заметили странного?

- Заметила, - нахально сказала я, он уставился мне в лицо, но на этот раз в брови. - Вы дважды пришли ко мне и ничего толком не объяснили о моих обязанностях. Может быть, теперь вы скажете мне, где находится исследовательский материал? Я хочу работать.

Он хлопнул ладонями по столу так, что папки подпрыгнули, резко встал и направился к двери.

Нет, решила я, ты от меня так просто не сбежишь, чтобы потом вернуться и поздороваться в третий раз. Я поспешила за ним, в лаборатории мне делать было нечего.

Мы тронулись по коридору. Он не оглядывался, а я не обгоняла.

Толстый линолеум заглушал шаги. Мы подошли к лестнице и поднялись на второй этаж. Я почувствовала приятный запах еды. Да, так и есть - мы приблизились к столовой. Двери распахивались то туда, то обратно, когда кто-то входил в столовую или выходил. Он быстро пролетел к раздаточной стойке и занял очередь. А я присела за свободный столик, чтобы осмотреться. Народу было немного, но не было той радушной обстановки как у нас в школьной столовой, каждый ел торопливо, будто еду мог кто-то украсть. С соседями не общались. Вместо слов выразительные взгляды: удивленные и испуганные, которые должны были вызвать понимание друг у друга. Василий Петрович получил свою еду, он накрыл тарелку другой тарелкой, составил их в пирамиду и понес из столовой. Он ни на что не обратил внимания, не заметил меня. Я так хотела есть, что не пошла за ним. Надо и о себе подумать - хорошо покушать. Так я и сделала. Потом вышла из столовой и припустила по коридору к себе в комнату. Раз на заводе не все складно, надо посидеть и подумать, что делать дальше, не уйти ли отсюда.