В двадцать лет

- Да хоть сейчас! - ляпнула я. Если - разочарование, то чем раньше, тем лучше, решила я.

Нас никто не задержал, когда мы прошли в дверь налево. Длинный коридор увлек нас в темноту, едва рассеиваемую редкими лампами дневного света. Мы остановились перед дверью "Психолог".

****

Вторая глава.

Михаил Сергеевич привел меня в свой кабинет, показал на стул за столом, чтобы я там села. Он подал мне чистый лист бумаги и образец заявления. Опыт у меня не большой по написанию подобных заявлений, но здесь было много вопросов, как в анкете.

Он сидел напротив меня и наблюдал за мной спокойно и дружелюбно.

- Отвечайте на все вопросы, как сможете. На какие не сможете - это ничего, сделайте прочерк.

Ну раз так, то я быстро заполнила заявление. О родителях написала, что они погибли в автокатастрофе. Написала про бабушку, что живу с ней в одной комнате в коммунальной квартире. О себе - что училась в кинотехникуме на улице Правды, но не закончила, так как нуждалась в деньгах. Пошла работать на завод (Ленинградский механический завод) лаборанткой в металлографическую лабораторию.

Он потом с большим удовлетворением прочитал мое заявление с анкетой вместе. Лицо у него просветлело.

- Наша должность как будто создана для вас. Пойдемте в отдел кадров.

Мы снова прошли по всему коридору, вернулись в сторожку и вошли в дверь направо. В отделе кадров за столом сидел мужчина в военной форме, в званиях я не разбираюсь, но почему-то подумала, что не младше капитана. Он был моложав, не старше 35 лет, высокий и полный. Увидев меня, он привстал со стула и протянул мне руку, рука у него была крупная, теплая и мягкая. Лицо приветливое, но не угодливое. Он прочитал заявление, положил его на стол.

- Испытательный срок две - три недели, пока проверяет ваши данные Первый отдел. Вы понимаете, наше производство связано с экспериментальными образцами, которые очень засекречены. Ни с кем никогда не разговаривайте о том, чем вы заняты. Впрочем, подпишете документ о неразглашении военных тайн.

Я его слушала и кивала, что мне все понятно. Он продолжал.

- Даже здесь на работе не обсуждайте ни с кем, что вы делали в течение дня, такое непременное условие работы у нас. Зарплата хорошая, вы сами убедитесь, когда прочитаете приказ о своем назначении. Существует аккордно - премиальная система за проведенные исследования в срок или раньше положенного срока.

Как мало надо для счастья. Мне стало удивительно тепло от его слов. Хорошо зарабатывать, и использовать эти деньги, чтобы одеть то, что нравиться, кушать любимые блюда. Хотя здесь питание в столовой. Но не подают же они мороженое и торты, и пироги с ягодами и яблоками. И еще неизвестно, что за график работы столовой. Он будто прочитал мои мысли:

- Питание у нас льготное - часть расходов погашает управление завода. Два раза в день. На ужин вы можете купить продукты там же в столовой - там работает буфет. Жить будете здесь постоянно. Если надо выехать в город, - он нагнул голову над анкетой, - к бабушке, то надо предупредить начальника лаборатории и, пожалуйста, вперед к бабушке. Отпуск будете проводить по путевке, которую вам предоставят, в доме отдыха или на базе отдыха от Министерства обороны. Все устраивает?

Спросил он и уставился голубыми глазами мне прямо в зрачки. Я вопросительно подняла брови, мне хотелось о многом спросить, но внезапно меня что-то насторожило в его лице, и я промолчала. В конце концов, это первый день, потом все разъяснится. Хоть он и предупредил, что ни с кем нельзя разговаривать о работе, но о быте? Или о поездках в город? Я же не с немыми буду работать.

- Я хотела спросить, - сказала я осторожно, чтобы как бы объяснить свои приподнятые брови, - фотографии нужны? У меня дома есть несколько - сколько надо?

- Необходимо четыре фотографии. Я бы и сам вам сказал. У нас есть фотолаборатория, можно и здесь сфотографироваться. Но как хотите. Вы же поедете домой за вещами? То и фотки привезете.

- Да, да! - поспешила сказать я. - Я бы хотела уже сегодня приступить к работе, а завтра или в воскресенье поехать домой за вещами. Это возможно?

- Что вы торопитесь? - обескуражено сказал он. - Поезжайте сегодня, а завтра приедете с фотографиями, я передам их для изготовления пропуска, и вы уже завтра сможете обосноваться в общежитии и приступить к работе.

- Минутку! - вмешался психолог. - Извините, но на время испытательного срока, гражданка Яковлева будет ездить на работу каждый день.

- Да как она захочет! - строго заявил капитан. - Погода плохая, зачем девушку мучить долгой дорогой - автобус, электричка. Пусть живет здесь.

- Ладно, ладно! - смиренно согласился психолог.

- Я хотела бы посмотреть общежитие, - попросила я, поворачиваясь к Михаилу Сергеевичу.

- Да, пожалуйста, - ответили они почти одновременно. Капитан наклонился над бумагами на столе, а психолог взял трубку со стола и кому-то позвонил:

- Пришлите Дарью в отдел кадров. Да, Дарью Васильеву. Как будто у нас много Дарь! - недовольно пробормотал он, и повесил трубку, недовольно взглянув на капитана.

Тот делал вид, что очень занят. Через минуту в дверь постучали и вошла девушка, с которой мне предстояло жить в одной комнате. Высокая блондинка, волосы убраны под синюю косынку, и халат на ней был синий. Она была очень бледная и глаз не поднимала от пола. "Нездоровой вид у нее, - отметила я мысленно. - Или больна, или беременна"...Такой неожиданный вывод пришел в голову.

- Здравствуйте, - сказала она, все так же не поднимая глаз.

- Дарья, отведите новенькую, Риту Васильеву в общежитие, покажите комнату, - распорядился капитан, очень недовольный видом девушки. - Вы ходили вчера к врачу?

- Да. Врач сказала, что у меня малокровие. Нужно усиленное питание, витамины, морковь, гранаты.

- Разве в столовском буфете нет овощей и фруктов? - все также недовольно продолжал капитан.

- Есть, - ответила Дарья, - но мне не хочется возиться с ними. Я устаю.

- Ничего, - продолжал выражать свое недовольство капитан, - теперь вы будете работать вдвоем и жить в одной комнате, так что я надеюсь, станет намного легче. Ведь так, Рита? - он повернулся со своим вопросом ко мне.

- Да, - кивнула я, - я надеюсь, что мы сработаемся.

Психолог встал, показывая, что разговор закончен.

- До свидания, - сказала я, уже стоя в дверях. - Да, чуть не забыла. Дайте мне паспорт. Иначе, как я завтра войду сюда? Меня охрана не пустит.

- Все верно, - согласился капитан и достал из сейфа мой паспорт, написал на бумажке мне пропуск на завтра и отдал мне.

- Завтра к восьми часам утра.

Я вышла за Дарьей и мы поспешили по коридору, не возвращаясь в проходную. Мы вышли во двор, именно так я и думала - четырехугольное здание и внутренний дворик. Двор был чистый, мы пересекли его и вошли в незаметную дверь, она сливалась со стеной здания. Я смотрела во все глаза, чтобы запомнить дорогу. Мы поднялись на второй этаж - перед нами был такой же длинный коридор, плохо освещенный люминесцентными лампами. Дарья подошла к третьей от лестницы двери и толкнула ее - перед нами была небольшая комната без окна - две кровати, между ними стол обеденный, два стула, и тумбочки у изголовья кроватей. Чем-то мне все это напомнило больничную обстановку. Самое необходимое, никакого намека на уют. У входа Дарья показала мне туалет и душевую. Напротив них вешалка и зеркало над тумбочкой.

- Вот так мы живем, - вяло сказала Дарья.

- Все живут одинаково? - спросила я.

- Вероятно, - ответила Дарья, пожимая плечами. - Я в других комнатах не была.

- Вы не ходите друг к другу? Не отмечаете вместе дни рождения, праздники, Новый год? - продолжала пытать я ее.

- Наше начальство организует праздники в столовой, даже концертные группы приезжают из Ленконцерта. Но по комнатам мы не ходим.

- Запрещают? - настойчиво расспрашивала я.

- Не знаю.

Неожиданно Дарья зашаталась и ухватилась за спинку кровати, чтобы не упасть.