В двадцать лет

Потом я улеглась с книгой Дюма "Графиня Де Монсоро". Окунулась в любовные интриги придворных короля Франции. Когда читаешь о чужих ошибках, думаешь: "Ну, как же так? Неужели она не могла предвидеть, что опасно играть с таким мужем?" События как на ладони, а о своих ошибках в этом случае не думаешь, а иногда просто не замечаешь. Если бы я не соблазнилась большой зарплатой и льготными условиями работы на таинственном заводе, то со мной ничего страшного не произошло. И те люди, те несчастные тоже поддались на уловки Михаила Сергеевича, и попали в группу "подопытных кроликов". Страшно за них.

В семь часов утра я была уже на ногах, сварила манную кашу, и кофейный напиток. Позавтракала, наконец, дома в тепле и уюте. Подошла к окну - октябрьская погода с дождем и ветром. Дворники собирали листья, опавшие с деревьев, а ветер разметал их по тротуару. А работу я себе так еще и не нашла. Может быть, в дворники пойти? Меня все засмеют - и бабушка и одноклассники. Скажут: училась, училась, и на дворника выучилась. Надо почитать на досках объявлений "Требуются" или вернутся в школу на работу калькулятором в столовую. Все потом, решила я, заваривая бабушке ее любимый чай из пачки со слоником, добавила немного сахара, перелила в термос. Пора. Навещу ее в больнице и поеду на Конюшенную площадь в Управление исполнения наказаний. Кроме этого, я взяла документы Дарьи, чтобы выбрать время и отвезти их ей домой. Оделась я теплее, вместо кофты достала из шкафа пальто, взяла с собой зонт.

В больнице меня уже приметили вчера, и никто не остановил, я прошла на второй этаж.

Бабушка сидела на кровати, чем меня порадовала.

- С добрым утром, - поздоровалась я. - Бабушка, тебе не тяжело сидеть? Что ты хочешь?

- Рита, я хочу помыться, своди меня в туалет.

- Конечно, бабушка.

Я ловко обняла ее за спину и повела в туалет. Она помылась, почистила зубы, вытерлась полотенцем, которое ей выдали.

- Рита, ты принесла мне полотенце? Хочу домашнее.

- Принесу к обеду.

- По-моему, ты опять чем-то озадачена. Рассказывай.

- Потом, бабушка, потом. Все нормально.

Я покормила ее завтраком (каша из гречневого продела, кусочек булки с маслом и сыром, а чай домашний из термоса).

Как я не догадалась, что надо сыр ей купить. Но сыр стоит дорого - три рубля за килограмм, двести грамм за шестьдесят копеек.

- Бабушка, я куплю тебе сыр. Но у меня не хватит денег. У тебя с собой нет?

Бабушка сунула руку под подушку и достала еще один старый кошелек, открыла его и дала мне три рубля.

- Рита, надо экономить. Ты не работаешь, а на мою пенсию прожить трудно.

- Бабушка, я все понимаю. Но я не могу сейчас пойти работать. Ты у меня еще слабая. Как только переедешь домой, тогда пойду работать. На заводе меня обокрали, как вспомню об этом, так хочется отомстить им.

- Рита, забудь о них. Как в поговорке говорится: Не трогай лихо, если хочешь жить тихо. Не ходи на завод.

- Бабушка, я найду того парня, я за него в ответе. Это я виновата, что он пропал.

- Но ты будь осторожна, не лезь куда не следует, не связывайся с ними.

Бабушка устало откинулась на подушку, пришла медсестра и поставила ей капельницу, я поправила одеяло и вышла из палаты. Пора на Конюшенную площадь.

Управление я нашла быстро и опять приготовила речь о потерянном родственнике. Я сделала особое давление на то, что пропал он на станции Широкая (по дороге на Сиверскую).

Женщина, осуществлявшая прием, полистала бумаги, заглянула в справочник, и развела руками:

- Нет, в том районе нет мастерских трудотерапии. Везут всех к нам в Ленинград. Так что вас обманули.

Я изобразила огорчение.

- Что же мне делать? Как искать его?

- Дорогая девушка, каждый год пропадает столько людей! А находят из них только 30 процентов. Так что шансов найти его один к трем. Но, если он болен, то найти его легче. Ему, в конце концов, придется обратиться в больницу. Надо постоянно обзванивать справочные больниц и общую справочную по городу. Но бывает, что больной не помнит своего имени. Поэтому надо искать и всех, кто поступил без имени и документов.

- Документов! - сказала я вполголоса.

- Что-то вспомнили?

- Да, спасибо. Я побежала.

Я вышла из здания и заспешила на Балтийский вокзал. Документы! Я вспомнила о тех документах, которые спрятала в вентиляционную трубу в отделе кадров. Видно, пришло время забрать их.

Я вышла из электрички на станции Широкая. Было пустынно, дождь загнал всех по домам. Я двинулась по дороге, по которой всего два дня назад прошла с Михаилом Сергеевичем, с большими надеждами на хорошую зарплату и льготное питание. А как все обернулось! Так плохо, что и вспомнить страшно. Передо мной возникло здание завода. Окна блестели от дождя. И мне было приятно, что они блестят благодаря мне.

Здание было окружено высоким частоколом из грубых досок. Я обошла кругом, но не было ни двери, ни ворот. Не может быть! Чтобы не попасть туда. Я стала расшатывать доску за доской, чтобы обнаружить щель. Есть, нашла. Пролезла внутрь и заспешила к проходной, которая сгорела. Но и здесь меня ждала неожиданность - была изготовлена деревянная клетка, которая плотно облегала черную обгоревшую проходную. Ничего, прошептала я, пролезу. Хорошо, что моя худоба пригодилась мне - я пролезла и вошла в вестибюль. Уходила - была мертвая тишина, вернулась - и все так же тихо! Я повернула в отдел кадров, все в саже, и сейф в том числе. Но мне сейф не нужен, мне надо забраться к той вентиляционной трубе. Но сделать это возможно со стула или стремянки.

Я вернулась в вестибюль и огляделась - нет и намека на стул. Притащу из кабинета психолога стул. И я решительно прошла по коридору в его кабинет. Кабинет был открыт, но в нем царил безумный беспорядок - из шкафов были выброшены все бумаги, личные вещи - пижама, рубашки, галстуки, в столе были выдвинуты ящики, они были пустые. Кто-то тщательно здесь поработал, но нашел то, что искал или нет, было не понятно. Я взяла стул, но уже у двери меня осенило, и я взобралась на стол и оглядела верх шкафов, вот оно! Я обнаружила сверток на шкафу. Ничем не примечательный сверток в газете. Я подвинула стул и указкой подвинула сверток на самый край, поднялась на цыпочки и взяла сверток. Легкий сверток, я решила не проверять, что там, а затолкала его в карман пальто, и потащила стул в отдел кадров. Наконец-то еще один сверток оказался у меня. Он был грязный от сажи, но целый. Я положила его в сумку, и решила поскорее покинуть это страшное место. Мне казалось, что потайная дверь откроется, и зомби начнут просачиваться сюда, схватят меня и будут радоваться, что пища сама пришла к ним. Нет, бежать, бежать. И тут я услышала шаги в том конце вестибюля, откуда я пришла со стулом. Я замерла за стеной кабинета, даже не опасаясь испачкаться. Жизнь дороже, а вещи можно постирать или отдать в химчистку. Шаги замерли у кабинета, кто-то заглянул в черный проем, потом шаги протопали в обратном направлении. Мне хотелось бежать! И бежать как можно быстрее, я еле удержала себя. Надо выждать, пусть станет опять тихо. Не знаю, сколько времени прошло, часы забываю надеть, но сердце мое стучало, как испорченные часы - ритм был настолько частый, что мне казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я вышла и увидела в коридоре спину военного в форме, он с кем-то разговаривал, кого загораживал своей широкой спиной.

Надо бежать, и бежать как можно быстрее и беззвучнее. Я на цыпочках пробежала до деревянной клетки, быстро проскользнула наружу и побежала вдоль забора к своей щели. Я услышала сзади голос, высокий командный голос:

- Стой! Стрелять буду.

Я не останавливалась, если он будет стрелять из моего пистолета, то мне ничего не грозит. Там холостые патроны. Вот и спасительная щель. Я протиснулась в нее, и довольная свободой, побежала по дороге. В сумке болтались документы, а в кармане лежал таинственный сверток.

Только на станции я отдышалась. Билет у меня был куплен "туда и обратно". Электричка подошла и я моментально заскочила в вагон, двери задвинулись и я смотрела сквозь стекло и видела, как на платформу выбежал мужчина в военной форме - это был начальник отдела кадров.