В двадцать лет

Прошло минут двадцать (метро, бег), и я входила к десяти часам в больницу.

Сначала я решила навестить бабушку. В палате было шесть человек, стоял тяжелый воздух, пахло мочой и потом. Я увидела ее у окна, к руке была присоединена капельница, она казалась такой маленькой, худенькой. Лежала недвижима, я даже похолодела от страха, что она уже не живая.

- Бабушка, - бросилась я к ней, кинулась на колени, обняла ту руку, к которой была присоединена капельница.

- Девушка, осторожно! Не трогайте, можете иголку выдернуть, потерпите немного, сейчас капельница закончится, - услышала я с соседней кровати.

- Конечно, конечно, - вытирая слезы, ответила я и села на краешек кровати. Бабушка открыла глаза.

- Пришла, негодная девчонка, - сказала она немного сварливо, немного ласково. - Как же ты меня напугала. Почему ты мне не сказала, что уедешь в Сиверскую?

- Бабушка, как ты? Что с тобой случилось? - я несколько секунд помолчала. - Как ты узнала, что я поеду в Сиверскую?

- Ты забыла на столе бумажку с адресом и телефонами пансионата. Я позвонила туда, но мне ответили, что ты не приехала. Тогда я стала искать тебя, начиная с Балтийского вокзала. Шла по следу. Ты же знаешь меня, Риточка. Я упорная.

- Я тоже, бабушка.

Подошла медсестра и отсоединила капельницу.

- Бабушка, я очень виновата перед тобой. Прости меня. Я больше не оставлю тебя. Если бы ты знала, куда я попала.

- Все-таки - это был завод на станции Широкая, - сказала бабушка. - Они были так неубедительны, когда пытались мне объяснить, что такой девушки они не знают. Я стала думать, случилось самое худшее, что ты или попала в рабство (да, да, такое бывает) или погибла. Сердце прихватило, еле добралась до дома и попросила Зинаиду Алексеевну вызвать скорую помощь.

- Бабушка, меня там обокрали, украли сумку, деньги, документы. Потом несколько вещей подбросили, а документы я сама себе вернула. Я не знаю, что делать, надо заявлять в милицию, или уже забыть, как кошмарный сон.

- А как ты спаслась? - поинтересовалась бабушка, приподнимаясь на жиденькой подушке, я помогла ей лечь удобнее.

- Ночью что-то произошло, все покинули завод, был пожар - сгорел вестибюль, сторожка, отдел кадров и тамбур входных дверей. Здание покинули все, кроме несчастных подопытных людей. Спасти не удалось никого.

Не знаю, почему я сказала бабушке, что никого не спасли, я промолчала о спасении Игоря Соколова.

- Бабушка, мне надо навестить еще одного человека. Потом я вернусь к тебе. Хорошо?

- Рита, кого ты побежала навещать? Ну ка скажи бабушке.

- Потом, бабушка. Потом. Я сейчас. Тебе налить чая, горячий, твой любимый. Там в сумке твой кошелек с деньгами. Ты забыла его дома?

- Тише, тише, Рита, - остановила меня бабушка, и оглядела соседок, слышали они или нет. - Забери его обратно домой, оставь мне два рубля на всякий случай. А остальное спрячь туда, откуда взяла.

- Бабушка! - протянула я жалобно. - Меня же обокрали, у меня нет денег. Два рубля есть. Тебе купить что-нибудь? Я принесу завтра.

- Купи что-нибудь сладенькое, печенье курабье. Как я его люблю. Но на свои деньги. Эти деньги оставь на черный день. Поняла?

- Поняла, бабушка, - сказала я. - Я к тебе вернусь минут через пятнадцать.

- Иди, иди. Чай налей мне.

Я налила чай бабушке, подала ей чашку, и осторожно вышла из палаты. Спустилась на первый этаж, подошла к справочному окошку.

- В какую палату поступил Игорь Соколов? Его сегодня привезли рано утром.

- Игорь Соколов? - уточнила женщина в окошечке, просматривая списки. - Нет такого.

- Как нет? - я даже подскочила от удивления. Его же сюда везли, так сказал водитель. Неужели обманул? - Посмотрите, пожалуйста, еще раз.

- Что смотреть? Утром привезли двух женщин. Мужчин нет.

Я присела на скамейку рядом со справочной, как будто специально поставленной для таких неожиданных катастрофических случаев. Сердце сильно забилось, как будто заторопило меня: "Иди, ищи! Не падай духом".

- Скажите, пожалуйста, по какому телефону я могу узнать, куда доставила больного скорая помощь? В какую больницу?

- Записывайте, - она протянула мне листок с разными телефонами. - Вот этот "Справки о несчастных случаях".

Она протянула мне малюсенький клочок бумаги и ручку. Я записала этот телефон и еще несколько на всякий случай, потом развернулась и медленно пошла к лестнице, чтобы вернуться к бабушке, бумажку спрятала в карман брюк.

- Бабушка, - спросила я, - тебе больше ничего не надо?

- Ну что навестила?

- Его нет в этой больнице. Ничего, узнаю, - грустно отвечала я.

- Риточка, останься до обеда, - сказала бабушка, - покормишь меня. Вчера мне и есть не хотелось. Но сегодня я очень обрадовалась, что ты цела и невредима. Хочу кушать. Риточка, хочу тебя попросить, не думай о тех несчастных, что остались на заводе. Это их желание, их судьба. Может быть, кто-то и спасся, а ты себя мучаешь.

"Это их желание" - сказала бабушка. Как и тот в клетке: "Ничего не хочу. Тарелка супа и стакан воды, больше мне ничего не надо". Но теперь некому принести тарелку супа и стакан воды. Забыть? И не страдать об их судьбе? Не знаю, тем более, что к списку снова добавился Игорь.

- Бабушка, конечно, я останусь до обеда. Жаль, что ты не даешь мне деньги тратить: я бы купила курицу и сварила тебе бульон с вермишелью. Не хочешь бульона? Нет?

- Нет, Рита. Я буду кушать столовскую еду. Потерпи старческий каприз.

- Бабушка, о чем ты говоришь! Я буду каждый день приходить. Завтра принесу печенье курабье. Чай понравился?

- Понравился, - ответила бабушка.

Я сидела на краешке кровати, мне было очень грустно, так как я думала, что история с заводом еще не закончилась, но чего ожидать, даже не представляла.

- Бабушка, я в коридоре посижу до обеда, может быть, кто-то журнал мне даст почитать. Хорошо?

- Хорошо, Рита. Иди. Если журнал будет интересный, то и мне дай посмотреть.

- Да, бабушка.

Я вышла в коридор. На скамейке лежал кем-то брошенный журнал "Крестьянка" за прошлый месяц. Я стала его листать, я сама прокручивала мысленно события раннего утра. Неужели за нами следили, и этот кто-то выкрал Игоря. Скорая уехала без него. То, что видела я - половина события, а потом могло произойти что угодно.

Двенадцатая глава

Утром я проснулась, почувствовав чье-то присутствие в комнате. Посмотрела на часы - четыре часа утра, шаги раздались у двери, она легко открылась и закрылась.

- Кто здесь? - спросила я громко. Но мне никто не ответил, я вышла в коридор, входная дверь щелкнула, закрываясь с той стороны. Тогда я выбежала на лестничную площадку - внизу раздавались тяжелые шаги. Это спускается мужчина, решила я. Они завладели моими ключами от квартиры, когда украли сумку, и теперь могут приходить в квартиру, когда вздумается. Как же сказать соседям, что надо менять замок на входной двери. Если сказать, что я потеряла ключи, они заявят, что надо изготовить новый комплект. Если сказать, что замок сломался, то никто не поверит. А если замок сломать самой? В школе мальчишки перед контрольной работой ломали замок в класс - заталкивали туда резинку, причем скрепкой проталкивали ее глубоко, так что дверь пришлось взламывать. Придется и мне сделать что-то подобное. Я нашла на секретере стиральную резинку, разломала ее на несколько частей, так легче будет ее заталкивать, а обратно достать невозможно. В коридоре я остановилась на секунду, как воришка, и прислушалась, было тихо. Все спали, и путь мне открыт: я открыла дверь и снаружи затолкала кусочки резинки по одному, протолкнула поглубже скрепкой. Вот и все. Быстро вернулась в комнату, вроде: я ничего не знаю, моя хата с краю, как говорится в поговорке. Я подошла к бабушкиной кровати, подняла подушку - кошелек лежал на месте, но лучше перепрятать его понадежнее. Я завернула его в белый лист бумаги и просунула за батарею у окна, белый цвет бумаги сливался с белой стеной. Его не было видно. Здорово, решила я.