В двадцать лет

Я пошла в вестибюль. По дороге я никого не встретила, снова такое ощущение, что все покинули здание, осталась я, пленники в клетках и, надеюсь, доноры. Полы были залиты водой, пожарники постарались. Вот и выход. Я вышла на улицу и посмотрела вверх на здание - открытые окна отражали свет. Как здорово! И никого не было. Ни людей, ни машин! Помчатся на станцию? Сбежать и больше ничего не узнать? Что там с донорами? Куда исчезла Дарья? Бежать домой к бабушке, и забыть этот завод, как кошмарный сон. Я стояла в сомнении и нерешительно смотрела на дорогу. Ну, что же делать? Как поступить?

Надо вернуться, решила я. А потом вызвать скорую помощь для тех, кто остался жив и закрыт в темных подвальных помещениях. Злесь же никого не осталось, никто мне не помешает, я развернулась и пошла обратно. От сторожки и отдела кадров остались одни угли. Надо пойти в другой корпус и спуститься по лестнице к медицинским кабинетам. Я так и сделала, нажала на дверь и пошла по коридору:

- Ребята, - позвала я, - вы здесь?

В ответ я услышала стон. Открыла первый кабинет, там было пусто, блестели в слабом свете стеклянные шкафы с инструментами. Откуда же доносился стон? Следующий кабинет был открыт, там все так же на двух кушетках лежали два человека. Я подошла к одному и потрогала руку, она была чуть теплая, пульс бился слабой жилкой. Я повернулась ко второму, тоже хотела взять его за руку, но вдруг он сам поднял руку и крепко сжал мою.

- Попалась! - хриплым голосом процедил он. - Наконец-то я напьюсь свежей крови.

Я забилась, как рыба в сетке, попыталась оторвать его руку второй, но он держал меня крепко.

- Не вырвешься, - продолжал он радостно, - еще сил хватит перекусить тебе горлышко. Наклонись.

Второй открыл глаза и растеряно смотрел на нас.

- Видишь, - обратился к нему тот, что держал меня мертвой хваткой. - Откачали из нас всю кровь, оставили без помощи и питания, но теперь мы отыграемся, живая пища сама пришла к нам.

- Нет! - закричала я. - Отпустите меня, я вызову скорую помощь. Вас заберут в больницу. Вас спасут! Ну какой толк вам от меня? Я больная, -стала я сочинять, - у меня туберкулез! У меня сифилис! Вы тоже заболеете. Пустите меня. Если вы меня убьете, то вас посадят в тюрьму или навсегда упрячут в сумасшедший дом!

Я упиралась ногой в соседнюю кровать, чтобы вырваться, руке было больно, но вырваться не удавалось. От большого напряжения у меня кровь пошла носом. Она капала ему на лицо, и он с жадностью слизывал ее.

Десятая глава

Донор сжал мою руку мертвой хваткой, я уперлась ногой в противоположную кровать, но вырваться не удавалась, второй рукой я упиралась в матрац кровати, чтобы не рухнуть на него, тогда бы его зубы достали меня. Второй парень в растерянности наблюдал за нами. От напряжения у меня пошла кровь носом и капала на лицо безумцу, он слизывал ее языком.

- Помоги, - процедила я, надеясь, что второй поймет. Но и этот сумасшедший понял меня и тоже хрипло закричал:

- Помоги мне. Подтолкни ее ко мне. Толкай, придурок!

- Помоги, - простонала я, - возьми на поясе.

Как мне хотелось, чтобы он сообразил взять кинжал из ножен на поясе. И он сообразил, собрав силы, схватил меня за ногу и сделал рывок вперед, кинжал оказался у него в руках.

- Коли в руку! - закричала я.

- Убей ее, убей! - хрипел первый.

Парень вонзил кинжал в руку донора, тот завопил от боли и отпустил меня. Мне этого и надо было, я подхватила второго под мышки и оттащила от кровати.

- Надо выбираться, - сказала я ему. - Я тебе помогу. Идем отсюда, а то он очухается и кинется на тебя, убьет и кровь выпьет.

- Гады, гады! - раздавалась нам вслед. - Суки, я вас достану.

Мы преодолели лестницу и еле двигались по коридору, парень был очень слаб. Я озиралась и прислушивалась возле каждой двери. Где-то остались двое военных, и они, конечно, представляли угрозу для нас. Было тихо и это еще больше тревожило меня.

- Куда я пойду, - пробормотал парень. - Я же голый, и одежды у меня нет. Они отобрали, чтобы не сбежал.

- Но ты все равно сбежал, - подбодрила я его, остановилась и осмотрела его фигуру, закутанную в зеленую простыню. - Сейчас я тебя спрячу. Жди меня тихо, я принесу тебе одежду.

Мы остановились возле кабинета психолога, лучше укрытия не придумать. Кто будет искать его в кабинете психолога? Я толкнула дверь, рассветало, и кабинет наполнил отраженный свет восходящего за лесом солнца. Я протащила его за письменный стол и толкнула вниз, чтобы он согнулся и спрятался возле стула.

- Чтобы не случилось, молчи и не шевелись. Я вернусь с одеждой.

Я выглянула в щелку двери, никого и ни звука. Я помчалась во двор, чтобы пойти в свою комнату, вытащила все вещи, они были не свежие, но ему надо было что-то одеть. Я свернула теплые лыжные штаны и свитер, то же самое было и на мне, но третий свитер пришлось бросить. Его некуда было положить. Вещи Дарьи я не трогала, она была очень хрупкая, и ее вещи ему не подошли бы.

Когда я вышла из комнаты, то подумала о воде. Парню надо дать напиться, чтобы у него хватило сил дойти до станции, там я вызову по телефону - автомату скорую помощь. В поисках бутылки или чашки я прошла три комнаты. В последней я, наконец, нашла большую чайную чашку, налила воды из-под крана и поспешила обратно к парню.

Удивительно, но я так никого и не встретила. Может быть, военные тоже покинули здание, решили, что никого нет в живых. Не знаю, но другой вывод не приходил в голову. В кабинете психолога я окликнула:

- Эй! Ты не уснул? Поднимайся, идем.

Он зашевелился, опираясь о стол, поднялся, простыня соскользнула с него, и я поразилась, до чего он тощий, а на руках синяки от иголок, которыми качали кровь из него. Вероятно, он был худощав и раньше, и такое издевательство над ним довело его до крайности, где грань между живым и мертвым почти стерлась.

- Я помогу тебе одеться, - сказала я, подходя к нему с одеждой. - Руки подними, я свитер натяну. Теперь держи штаны, надевай.

Поддерживая его, чтобы он не рухнул возле стола, мне тогда было бы не поднять его. Я поправила штаны, свитер, обхватила его за спину, как хорошо, что мы одного роста, и повела его вон из этого проклятого места. По дороге я лихорадочно продумывала: а что же дальше? Звонить в милицию и добиваться, чтобы нашли всех остальных? Или промолчать? Я почти никого не знаю из военного персонала завода, кроме Василия Петровича. А теперь с сомнением думала, а был ли Василий Петрович? И я с тоской подумала, что никого не знаю, что доказательств у меня нет. Сейчас, как только парня заберет скорая помощь, я поеду в Ленинград, посоветуюсь с бабушкой. Тогда будет видно, как поступить. Но парень!

- Слушай, как тебя зовут? - спросила я , уже приближаясь к станции. Как же я его потом найду, если не знаю имени? То, что я буду его искать, я не сомневалась. Мне было очень жаль его.

- Игорь Соколов, - прошептал он. - 1952 года рождения. Скорой нужен возраст. Ты не оставишь меня?

Надо же, а я родилась в 1953 году. Мы почти ровесники. Мы присели на скамейке.

- Конечно, я буду рядом с тобой. Как ты попал туда? Если тяжело вспоминать, то не говори. Но я хочу попросить тебя, никогда никому не рассказывай об этом происшествии в твоей жизни. Никогда, Игорь. Во-первых, мало вероятно, что тебе поверят. А во-вторых, если кто-то из них узнает, что ты на них донес, то тебя могут убить. Понял, Игорь? Не для того мы спаслись, чтобы погибнуть.

- Да, я понимаю, - ответил Игорь, а из глаз его полились слезы. Нет, он не плакал, не рыдал, а только всхлипывал носом и тыльной стороной руки вытирал слезы.

- Игорь, успокойся, - испуганно просила я его. - Все позади. Извини меня, я напугала тебя. Не плачь, пожалуйста.

Я обхватила его за плечи и прижала к себе. Три дня, которые перевернули его жизнь. Потом пришла мысль, что и моя жизнь в корне изменилась, и произошло это всего за сутки.