Ражни. Первая часть

- Люди! - Достал её уже наверху вопль. - Что же вы творите!

Часть п ервая . Глава 0 1 .

Ленинград. Улица Римского Корсакова. Ражни открыла глаза. Она у себя дома с мамой, Ритой и Сайкой. Руфь живет и работает в Реброво. Реброво! Она вспомнила сон. Там маньяк. Голова забинтована. Хитро придумал, завязал голову, надругался, убил, снял бинты и приступил к нормальной жизни, в которой его никто не заподозрит в убийствах. Надо предупредить Руфь, что где-то там разгуливает маньяк. Но зная Руфь, можно быть уверенным, что она не поверит, да еще посмеется.

- Ражни? Ты спишь? - Раздался звонкий голос Риты. - Тебя к телефону.

- Сейчас иду, - ответила Ражни и села на диване, посмотрела на часы. 10 часов вечера. Пришла от зубного врача, прилегла и незаметно уснула. И вот результат: сон вначале легкий, прекрасный от свежести леса и ощущения свободы, но кончившийся так мерзко! Она снова услышала: Люди! Что же вы творите? Убийство. Ражни не видела, кто лежал за кустами, но поняла своими удивительными способностями, что лежала женщина.

- Ражни, тебя ждет Людмила Васильевна.

- Я иду.

Ражни взяла телефонную трубку. Еще недавно она никому бы не поверила, что будет избегать разговора с Людмилой Васильевной. Но это случилось.

- Людмила Васильевна, добрый вечер.

- Ражни, как ты сходила к зубному врачу? - Спросила Людмила Васильевна.

- Нормально, все в порядке.

- Почему же ты не позвонила? Мы беспокоимся. Алеша спрашивает, где же мама? Когда она придет? Вася волнуется, говорит, может быть, что- нибудь случилось?

- Нет, спасибо. Ничего не случилось. Я пришла, прилегла и уснула, вот проснулась от звонка. Извините, не успела позвонить. Ложитесь спать. Не волнуйтесь.

Людмила Васильевна еще несколько минут поговорила о равнодушии Ражни, о её невнимательности, потом сухо попрощалась и положила трубку.

Ражни не верила, что Алеша спрашивал о ней, где же мама? Ражни вспоминала события почти годовой давности. В августе сразу после коллективного отпуска он поступил в НИИДИ (Научно-исследовательский институт детских инфекций) с тяжелой формой инфекционного заболевания. Сначала она ухаживала за ним только в свое дежурство. Потом пришла на работу после выходных и застала ребенка, лежащего по плечики в моче. Она поменяла белье, подмыла его под краном (горячей воды не было) холодной водой и сразу растерла ножки, чтобы он не замерз. Лето было так себе, день тепло, день прохладно и с дождями. Утром перед сдачей дежурства она опять поменяла ему белье и обтерла влажной пеленкой.

- Что за дела? - Сказала ей старшая медсестра. - Так мы белья на него не напасемся. Застирывай, суши и застилай заново. Белье чистое не привезли. Так что экономь.

- Ребенок тяжелый, - ответила Ражни, - ему нельзя лежать мокрым, подхватит воспаление легких.

- Тебе платят за него? Ну вот, если платят, то и заботься. Больше чистого белья тебе не дам. Выкручивайся, как хочешь.

Ражни изумленно уставилась на неё, где это видано, оставить тяжелого ребенка без чистого белья. Но не стала спорить. Она позвонила домой, что задержится еще на сутки, и осталась возле ребенка. Она отходила от него минут на 10, чай попить. Уловить, когда он хочет писать, было невозможно, он лежал в полузабытьи, с закрытыми глазами и не чувствовал, когда начинал облегчаться. Ражни завернула его в пеленку и под пеленку подстелила клеенку. Но намокнул пододеяльник. Ражни замыла его, посушила в ванной и прогладила утюгом. Пар, сильно пахнущий аммиаком, поднимался над тканью. Осталось желтое пятно, но Ражни решила не обращать внимания на пятна. Главное, чтобы ребенку было сухо и тепло. Утром, прощаясь, она поцеловала малыша в макушку, он был такой трогательный, прошептал: "Мама". Ражни решила заботиться о нем, не взирая на угрозы старшей медсестры. Через день она пришла на работу и увидела, что все её старания были напрасны. У ребенка было мокрое все и кофточка, и наволочка, и простыня с пододеяльником. Ражни вышла в коридор и оглянулась, возле шкафа с бельем никого не было, она быстрым шагом приблизилась к нему, отобрала необходимое чистое белье и ушла в бокс. Быстрыми отработанными движениями она сняла мокрое белье, сложила в наволочку и бросила в угол возле двери, обтерла малыша влажной пеленкой, и положила в чистой кофточке на чистое белье. Он обхватил её за шею и опять проговорил: "Мамочка, не уходи" Глаза были закрыты. Ражни поправила одеяло.

- Я рядом, мой родной, я не уйду.

Когда она вышла из бокса, её встретила заведующая отделением.

- Ражни, я хочу серьезно с тобой поговорить.

Заведующая оглянулась, рядом никого не было.

- Ражни, этот мальчик не единственный больной у нас. Есть и другие больные. Когда ты работаешь, то уделяешь внимание только ему. Так нельзя. Ты на работе и всем должна уделять одинаковое внимание.

- Он маленький, его очень жалко.

Оправдывалась Ражни, а у самой слезы заполнили глаза. Мысль билась в голове, что же сделать, что предпринять, чтобы не бросать малыша без присмотра.

- Если жалко, то оставайся после работы и ухаживай за ним, - резко сказала заведующая.

Правильно, мысленно согласилась Ражни, я буду оставаться после работы. На следующее утро она вышла, чтобы сходить в магазин и купить покушать. Через полчаса она вернулась и заняла свой пост возле кроватки малыша.

- Ты что, - сказала ей Серафима, - и ночевать здесь будешь?

Ражни кивнула головой.

- Тебе что много заплатили? - Саркастически спросила Сима.

- Нет, - Ражни покачала головой, - мне не заплатили. Но я не оставлю его в любом случае. Он назвал меня мамой.

- Да каждый третий ребенок называет нас мамой. И что же, ложиться у кровати что ли? Да нас не хватит, если о каждом будем так заботиться. Ты себя изведешь, а кто оценит? Родители? Ребенок? Как только он выпишется, все забудут о тебе.

- Если я не буду о нем заботиться, он не выпишется, - скорбно сказала Ражни. - Мне не важно, запомнит он меня или нет, я хочу, чтобы он выздоровел.

- Ну, как хочешь, - Сима достала сигаретку и вышла на лестницу. Ражни включила чайник, сделала бутерброд с колбасой и присела на табуретку. Через несколько минут Сима выглянула с лестницы.

- Ражни, к тебе пришли.

Ражни вышла на лестничную площадку. Там стояла Людмила Васильевна.

- Здравствуйте, Ражни. Как Алеша? - Спросила она с приветливой улыбкой.

- Ему лучше, - уклончиво ответила Ражни.

- Я верю, что с вами он как за каменной стеной. Правда? Вы ведь позаботитесь о нем?

Людмила Васильевна подошла к ней совсем вплотную и вложила в карман халата деньги.

- Не надо, не надо, - взволнованно зашептала Ражни. - Мой долг ухаживать за ним. Он выздоровеет. Мне деньги не нужны.

- У вас маленькая зарплата, так что деньги и вам нужны, - настойчиво сказала Людмила Васильевна.

Ражни покачала головой, но слов у неё больше не нашлось, и она попрощалась с бабушкой Алеши. Эти подачки денег, сделанные украдкой раздражали её. Она чувствовала себя так, как будто с помощью денег её склоняют к каким-то непорядочным действиям. Она относилась к своей работе очень серьезно, чувствовала себя на ней комфортно, все делала увлеченно и ответственно. И все подарки, которые делали родственники ребенка, вызывали у неё неловкость, как будто её хотят таким образом заинтересовать в уходе за ребенком. На самом деле, есть подарки или нет, не все зависит от работников отделения. Может быть масса причин, из-за которых ребенок выздоравливает медленно, да еще получает осложнения, которые продолжают лечить и после выписки из больницы, некоторые из них: ослабленность организма и позднее обращение к врачам.

Алеша быстро пошел на поправку, не зря она сидела перед его кроватью безвылазно. Конечно, были и другие дети в реанимации с тяжелым состоянием. Но Ражни почему-то прониклась особенным сочувствием именно к Алеше. Может быть, ей хотелось так выполнить свой долг и этим понравиться его отцу и его бабушки? Ражни не знала, но предложение прийти к ним домой она с радостью приняла. Кто знал, что ничего хорошего из этого не получится. Не было любви между ними, между Ражни и Васей, только расположение друг к другу.