Страница 71 из 179
Предваряя недоумённые вопросы своего товарища, Петрович объяснил, что подружился с московскими подземельями благодаря правнуку своей сослуживицы, радистки Ларисы-Елизаветы. Правнук-второкурсник, как об этом уже говорилось, называл себя диггером и вскоре после знакомства обнаружил в Петровиче потрясающего компаньона для путешествий по подземному городу. К слову, подземная жизнь немало увлекала и самого Петровича - недаром он до войны сам не один раз спускался в столичные недра для выполнения различных спецзаданий.
Уверенно ведя Алексея по тёмному лабиринту, Петрович не без гордости сообщил, что благодаря его опыту удалось спасти от верной гибели товарища “правнука”, который случайно оказался на уровне, вход в который на глазах заполнился поднявшейся после ливня водой. И если бы Петрович не сумел добраться до незадачливого диггера через осушаемый мощными насосами дренажный колодец, то парню не светило когда-либо увидеть солнце.
Во время ещё одного подземного путешествия он помог молодёжи с решением загадки, связанной с одним из заброшенных тоннелей, проходящим подо дном Москвы-реки. Вспомнив молодость, он не только точно нашёл место входа в этот тоннель, но и предупредил, за каким поворотом может находиться коллектор секретной связи, в который лучше не соваться. Не исключено, что последняя информация тоже помогла спасти не одну жизнь, поскольку, как выяснилось позднее, вход в этот коллектор оказался под высоким напряжением. В замкнутом и сыром пространстве жертвами удара электротоком легко могли сделаться все участники подземной прогулки.
Приняв гробовое молчание Алексея за знак неодобрения, Петрович заверил его, что на их сегодняшнем пути под землёй ничего подобного не ожидается, а также что по дну реки они не пойдут. Действительно, спустя полчаса, совершив несколько поворотов и миновав настоящий подземный зал, освещаемый дежурной электрической лампой, через вентиляционную шахту метрополитена они выбрались на поверхность в районе между Остоженкой и Пречистенкой. И поскольку “наружки” здесь уже не было, остаток дня они провели, вновь ощущая себя свободными людьми. Если бы не перепачканные во время подземного путешествия брюки, Алексей не отказался бы и от хорошего ужина в ресторане.
Ну а так - большую часть времени ему приходилось пребывать в заточении на шестнадцатом этаже, любуясь с балкона непритязательными видами московской окраины и обедая дешёвой корейской лапшой, которую заваривают из чайника кипятком.
Некоторые надежды были связаны с последними страницами тетради, которые накрепко склеились с миткалевой обложкой. И хотя тетрадь не была исписана до конца, и эти последние пустые страницы вряд ли что могли таить внутри, проверить их всё равно следовало. Для этой цели Борис пообещал раздобыть особый спектральный сканер, в ожидании которого Алексей был вынужден провести два дня в совершеннейшем бездействии.
Когда же наконец в четверг сканер был доставлен и подключён, то оказалось, что между склеившимися страницами находится небольшая бумажица, содержащая какие-то помарки. Крайне осторожно, с помощью бритвы и струи пара от кипящего чайника, Алексею с Борисом удалось разъединить несколько листов. Извлечь бумажицу без непоправимого разрушения было по-прежнему невозможно, однако отныне текст, сохранившийся на ней, мог читаться с помощью сканера намного более чётко.
Оказалось, что между склеившимися страницами упокоилась квитанция с маленьким гербом СССР и буквами “Н.К.С.” в обрамлении двух молний - одна из тех, с помощью которых в далёкие прежние годы из почтово-телеграфных отделений страны совершались междугородние звонки. Дальнейшее исследование квитанции показало, что на ней имелась надпись “М-ву”, что, очевидно, означало звонок в Москву, а также телефонный номер “К-0-11-13”. И хотя никакой другой информации, скажем, имени и даты звонка, квитанция не несла, сомнений не оставалось - это был тот самый номер телефона, на который Рейхан умудрился позвонить из оккупированного Ржева.
Однако радость от того, что ещё одна загадка благополучно решена, была недолгой. Что делать дальше? Как узнать адрес, по которому находился этот телефон? И даже если Борис, следуя проторённой Петровичем дорожкой в справочный стол на Краснопролетарской, узнает-таки этот адрес, то что делать с ним дальше, кого и где искать?
С этими и многими другими невесёлыми мыслями Алексей часами лежал на диване, неподвижно глядя в какую-то одну точку на потолке, либо ходил взад-вперёд по комнате, словно заведённый, либо подолгу простаивал на балконе, подставляя лицо тёплому ветру, ласково треплющему волосы и приносящему запахи жилья, свежих щей и бражки, перегоняемой кем-то из соседей… Все попытки высмотреть, выцарапать, вырвать нужный ответ из раскинувшегося во все стороны живого, подвижного и наполненного миллионами смыслов окружающего пространства, в лабиринтах которого эти нужные ответы, конечно же, существуют и присутствуют, только спрятаны надёжно и глубоко,- ему так и не удавались.
В подобных ситуациях безудержно хочется напиться, и Алексею приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать себя от этого бессмысленного и смертельного в его ситуации соблазна.
Не в силах совладать с накатывающимся валом безысходности, он с трудом дождался темноты и улегся спать, чтобы ранним утром, пока почти никого на улице нет, совершить взбодряющую пробежку по близлежащему лесопарку. В глубине души продолжала теплиться надежда, что смена обстановки способна помочь что-нибудь придумать.
Он намеревался встать в половине шестого, однако из-за неверно выставленного будильника вскочил с кровати в половине второго ночи. Пытаясь сообразить, что произошло и отчего за окном стоит темень, он немедленно вспомнил про нарушенный звонком будильника свой яркий и заполненный впечатлениями сон.
Чтобы иметь возможность поразмышлять над приснившимся, он постарался задержать в памяти гаснущие образы из того сна - и буквально остолбенел, увидев внутренним взором проступающий на грязных обоях полустёртый телефонный номер, начинающийся на “К-0-11…”.
Алексей немедленно сообразил, что этот номер на грязных обоях не может быть проекцией в сон номера телефона, найденного в тетради Рейхана, стало быть, он где-то должен был его видеть и неосознанно запомнить. Но только где?
Стараясь удерживать в голове рассыпающиеся сновидения, Алексей почувствовал, что слышит до боли знакомые звуки. Вскоре, разобравшись, он понял, что это звучали во сне аккорды из девятнадцатого шопеновского этюда, который он играл накануне Дня Победы в комнате у милейшей Анжелики Сергеевны, перешучивавшейся с ним на французском и угощавшей довоенным коньяком. Ещё немного усилий - и Алексей уже ясно видел пятно от телефонного аппарата, когда-то висевшего на стене в коридоре её коммунальной квартиры.
Вместо этого, должно быть, солидного аппарата с массивным корпусом и деревянной ручкой на трубке, ныне там болтался, закреплённый на одном шурупе, крошечный китайский телефончик, а окружающие обои хранили следы многочисленных записей номеров и имён. На месте пятна от старого аппарата записи можно были признать относительно свежими, в то время как на засаленных обоях вокруг они принадлежали к значительно более древнему культурному слою. Все надписи были сделаны впопыхах - самопишущими ручками, карандашами и даже острыми предметами,- все, кроме одной, аккуратно и даже прилежно выведенной чертёжной тушью в том месте, которое должно было находиться как раз над прежним аппаратом: “К-0-11-…”. Тщательность, с которой эта надпись была сделана, свидетельствовала о том, что она была ничем иным, как собственным номером установленного в коммунальной квартире телефона.
Последних двух цифр, вспомнил Алексей, он точно не мог видеть, поскольку кусок обоев был оторван вместе с фарфоровым роликом-изолятором, на котором когда-то был закреплён старый телефонный провод… Сомнений не оставалось: в коммуналке на Кисловском в далёкие годы находился тот самый телефон, на который Рейхан звонил из Ржева. А в этом случае двоюродная сестра Рейхана - никто иная, как та самая старушка, с которой отнюдь не случайным образом Алексея свела судьба, познакомив на скамейке весеннего Тверского бульвара!