Страница 20 из 179
Майкл не был бы собой, если б не сумел почувствовать неладное на самой ранней стадии - когда из китайского и бразильского банков практически одновременно поступили сообщения о неожиданной проверке аккредитивов, которыми финансировались организованные в качестве технического прикрытия морские перевозки. Вскоре без объяснения причин стал улетать в Лондон Люк - сперва всего на день, а вскоре - на все три. Затем работающие на Майкла брокеры начали жаловаться на внимание “регуляторов” к оффшорным счетам, заметно выходящее за рутинный контроль, из-за чего под разными предлогами стали задерживаться расписанные Майклом буквально по часам платежи.
Было ясно, что операция получила огласку, а раз получила огласку - то и навернулась. В результате значительная часть денег, измеряемая десятками миллиардов, теперь рискует элементарно пропасть на заблокированных счетах. Рассуждать о гешефтах в этих условиях не имело смысла, поскольку под угрозой оказывалась уже сама жизнь.
Под наскоро выдуманным предлогом Майкл прекратил партнёрство с Авербахом, сменил машину и переехал жить из Каружа в Вернье. Затем при первой же возможности он обратился к Люку с рассказом о своих проблемах и твёрдым намерением в обмен на безопасность сдать англичанам из погибающей сделки всё, что они пожелают заполучить.
Разговор с Люком был тяжёлым и длился не один час. Чтобы максимизировать шансы на благоприятный исход, Майкл, словно на исповеди, выложил ему всё, что знал. Люк, гордый и невозмутимый, как герой Яна Флеминга, всё это время только молча слушал и записывал. И лишь в самом конце встречи, когда несчастный Майкл уже был близок к отчаянью, Люк ответил, что он “отлично понял” и теперь постарается “проблему решить”. При этом условием своего покровительства он поставил возвращение Майкла к руководству завершающей фазой его финансовой махинации.
Изумлённый этим решением, Майкл распрощался со своим благодетелем, практически не спал ночь и наутро, мучаясь от сомнений и страха, приступил к оставленной было работе.
И случилось чудо: проблемы, ранее парализовавшие волю Майкла, вдруг стали разрешаться со сказочной быстротой. Все зависнувшие платежи оказались исполненными, а от намёков на чей-то навязчивый контроль не осталось и следа. Вскоре Майкл получил возможность во время конфиденциальной встречи с представителями заказчиков передать последним необходимые для завершения сделки бумаги и ключи от номерных счетов, а спустя день на его собственных депозитах, открытых в Андорре и Лихтенштейне, засияли семизначные цифры гонорара.
Поскольку сделка завершилась под контролем тех, кто контролирует мировой порядок, можно было не опасаться за сохранность заработанного. Оставался, правда, риск “неадекватных действий” со стороны полукриминальных заказчиков сделки, если бы со временем они осознали, что именно натворил Майкл - хотя, скорее всего, осознание подобного явилось бы делом нескорым. Поэтому Майкл, решив более не искушать судьбу, занялся подготовкой к закрытию дел и эмиграции в Новую Зеландию.
На очередной встрече с Люком Майкл искренне поблагодарил того за помощь и сообщил, что готов передать ему в распоряжение любую часть полученного гонорара, поскольку “желал бы теперь отдохнуть”. И снова получил возможность убедиться в благородстве своего английского друга, который принципиально отказался что-либо от Майкла принимать.
Между тем переход провёрнутой Майклом финансовой аферы под контроль англичан поставил перед лондонским начальством Люка задачу предметно выявить, кто мог стоять за перемещением таинственных миллиардов. Разумеется, в разработку попали носители всех имён и псевдонимов, которые были сообщены Люку Майклом. К несчастью, и сам Майкл не избежал такой же участи.
Некоторое время спустя Люк был снова вызван в Лондон, где с интересом узнал о результатах отслеживания местонахождения Майкла по его мобильному телефону. Речь, разумеется, шла о не о путешествии в Данию и Италию, где всё было предсказуемо и объяснимо, а о неожиданной поездке в Париж, во время которой телефон Майкла длительное время не работал.
“Отключение айфона некритично для трекинга,— пояснил Люку курирующий “разработку” офицер британской контрразведки,— поскольку необходимый минимум данных о местонахождении владельца всё равно продолжает передаваться с аппарата на дружественный нам сервер. Смотрите, насколько нетипичным для туриста является перемещение объекта: от Лионского вокзала по 14-й линии метро он сначала едет до Пирамид, оттуда разворачивается и спускается к Берси, попутно где-то в тоннеле отключая телефон; после этого, находясь в XII округе, следует оттуда наземным транспортом, видимо на таксомоторе, в отдалённую часть города. Там объект находится некоторое время - и выезжает с одним местным типом в ресторан Фурне, причём тот тип где-то на половине пути, видимо, о чём-то подумав, тоже отключает свой мобильный телефон!”
“А удалось ли установить, что это был за тип?” — поинтересовался Люк у офицера.
“Да, номер принадлежит натурализованному выходцу из Латинской Америки. Наши французские коллеги предполагают, что он связан с русскими. Однако это - далеко не всё! Несмотря на то, что они оба поотключали все имевшиеся с собой электронные устройства, нам удалось вытащить из операторских серверов нескольких разговоров, которые велись с телефонов людей за соседними столиками. Беседа наших объектов звучит там задним фоном, однако мы сумели её очистить и восстановить. Вы скоро получите доступ к файлу, однако можете быть уверенными уже сейчас, что это был разговор двух русских шпионов”.
“И о чём же шла речь?” — поинтересовался Люк.
“Насколько я могу судить - о каких-то нашедшихся в Швейцарии деньгах русского царя и необходимости вернуть их в Россию”,— бесстрастно ответил офицер.
Итак, рассуждал про себя Люк в ожидании совещания у высокого босса, благодаря поистине фантастическим возможностям современной цифровой цивилизации одна из тайн, тщательно скрываемых его приятелем, неожиданно выплыла наружу.
“Это означает,— продолжал он выстраивать в своей голове единственно правильную версию,— что в деле о восточных миллиардах проявились столь нежелательные для нас признаки гипотетического русского контроля… С другой стороны, старина Майкл не только привёл восточные деньги под наш реальный контроль, но и вполне искренне сдал нам всех, кто стоял за его сделкой. Но в то же время разговор с “русским латиносом” в ресторане Фурне - факт, который не затрёшь. Поэтому теперь, чтобы самому не оказаться под подозрением в неосмотрительности или чего хуже,- мне следует ничего не предпринимать и дожидаться руководящих указаний!”
Руководящие указания поступили в тот же вечер в ходе закрытого совещания. Люк высказал острожное предположение, что его женевский приятель, встречаясь с русским связником по вопросу “царских денег”, мог разыгрывать карту, совершенно отличную от “восточного трансфера”. Тем более, особо подчеркнул он, Майкл Сименс поспешил поделиться информацией о странных розысках счетов бухарского эмира - очевидно, также намереваясь передать концы этого дела в Лондон.
“Но вы же не станете возражать, что ваш подопечный ведёт жизнь состоявшегося двойного агента?— возразил ему вальяжный хозяин кабинета, статус которого исключал возможность любых возражений.— А мы, как известно, приемлем продолжение работы с подобными артистами только в тех случаях, когда сами делаем их таковыми”.
“Сэр?”
“Что - сэр?”
“Сэр, вы полагаете, что Сименса нужно устранить?” — спросил у босса Люк, неподвижно глядя в сторону Ламбетского моста.
“Ну, зачем же так сразу!— ответил тот, улыбаясь.— Насколько мне известно, один из излюбленных приёмов русских называется “стратегической дезинформацией”. Вот и давайте-ка воспользуемся их любимой фишкой для того, чтобы вскрыть некоторые из их позиций. Мы же ведь не убийцы - дадим вашему подопечному шанс принести для нас пользу, а затем - пусть выпутывается сам!”
“Сэр, но у нас нет стопроцентных оснований считать, что русские знают про восточные деньги, это всего лишь рабочая гипотеза,— попытался возразить боссу Люк.— Поэтому имеется риск отпустить Сименса в их распоряжение со всей той бесценной информацией, которой он располагает”.