Страница 6 из 8
Излишне-зеленые деревья просторных проспектов мерно шелестели своими идеальными листьями, будто привезенными с фабрики, несколько групп интеллигентов сливались с архитектурой на заднем плане, блестящий купол не мог скрыть серость облаков над ним, зрительно он немного пульсировал, будто снаружи шёл ливень или град. Громадные дирижабли, как и всегда, висели в небе, что-то транслируя через расположенные по бокам экраны, жизнь продолжалась, прогресс продолжался, суета стала такой обыденностью, что не воспринималась как таковая. Эти люди с серыми лицами наверняка чем-то заняты, через телевидение передают, вероятно, какую-то важную информацию, а Мирослава было всё равно, в этом расширившимся до ужаса мире, где расстояние стало таким незначительным фактором, она была озабочена тем, что сказать подруге. Цикличный звук движения сверхскоростного поезда, вновь уносившего девушку прочь из родных мест, пел гимн раздумий, призывая мысли явиться и заполнить головы пассажиров.
Пустой вагон пустого поезда, вся проблема вчерашней поездки стала немного смехотворной, выбери она другое время отбытия и всех тех переживаний можно было бы избежать. На отдаленном сидении расположился задремавший полноватый человек, его голова съехала с подушечки и было похоже, что она висит в воздухе. Человек не издавал никаких звуков и, отчасти, производил впечатление свежего трупа, правда, если бы это было действительно так, то индикатор состояния здоровья на его шее горел бы красным, а не синим. Мира устроилась поудобнее, протянув ноги, она потянулась и развалилась на абсолютно свободной скамье, вчера она и вспомнить не могла о том, какой прекрасной может быть поездка, когда едешь один. Громадные голограммные облака плыли по ещё более внушительному куполу, реальный масштаб которого можно было оценить только подойдя к его панелям у земли. Девушку потянуло в сон и она установила на часах будильник так, чтобы он прозвонил за две минуты до прибытия на нужную станцию.
Только разбудил её не будильник, а тот странный мужчина. Он стоял напротив неё, склонив корпус на сорок пять градусов и смотря ей прямо в лицо. Будто искрящиеся голубоватые глаза отражали гигантские блестящие здания, сразу было видно, что глазные яблоки у него искусственные, иначе бы он, как минимум, щурился. При близком рассмотрении мужчина оказался не таким полным, каким казался, такое ощущение создавалось из-за свободно болтавшихся пол пиджака. Взгляд становился невыносимым.
Ты что-то хотел? - пребывая в некотором замешательстве, спросила девушка. Её глаза чуть держали, а приборы, исполняющим функции глаз, незнакомца следили за каждым их движением, он точно видел сквозь очки, но, скорее всего, его мозг насчитывал положение зрачка по вредным физиологическим проявлениям, напряжению мышц.
Не ты ли дочь Хрусталева? - тело недвижно стояло, двигались только губы, бледные и с неким тёмным отливом. Упорядоченное взъерошенные чёрные волосы чуть подрагивали от проникавшего внутрь вагона сквозняка. - Очень интересно будет послушать твоё выступление на конференции, говорят, на детях гениев природа отдыхает, но, может, Хрусталевы настолько совершенны, что это к ним не относится?
Ещё один безумец, сотворивший себе бога из человека. Отец неустанно повторял, что сравнение человека и бога, в рамках идеологии, ставящей человека в центр вселенной, оскорбляет человека, адепты гения слушали, но продолжали делить человечество на людей и сверхлюдей, то есть, богов.
Я не собираюсь выступать, - начиная злиться, ответила Мира.
Лицо из отсутствующего стало удивленным, тихо и про себя, девушка порадовалась, что смогла согнать тень безразличия с надменного лица напичканного электроникой человека. Глаза, и так пребывавшие на выкате, вылезли ещё чуть-чуть, незнакомец стоял, держась за ручку на поручне и смотря в одну точку. Зазвенел будильник и он электронный человек скосился на часы.
Пора просыпаться, значит? Выходишь? - безразличие вернулось на его лицо, только мелкая капелька пота на шее выдавала пережитый когнитивный диссонанс.
Да.
Всё происходило слишком медленно, поезд несся по городу, а внутри его, два человека, таких же, как и те, кто создал эту машину, стояли в молчании и смотрели друг на друга. Немая сцена, оба ждали остановки, освободительной мечты. Трение металла издало чуть заметный металлический скрип, поезд остановился, и отворили двери. Девушка, аккуратно встав, прошла к выходу, наблюдая краем глаза за застывшим человеком. Только сейчас она заметила, что он, несмотря на явный статус интеллигенции, не носил обычную для них чёрную рубашку и жёлтый галстук, его рубашка была серой, едва бледнее его лица. Возможно, первое впечатление было обманчивым и он не совсем таков, каким показался, но уже вышедшая из вагона Мира не успела ничего сказать, поезд вновь отправился в путь. Существовала такая вероятность, что это была Возможность, также вероятно, упущенная.
Серые улицы неприветливо улыбались ей назойливыми солнечными зайчиками, не плясавшими, а медленно перебирающимися с места на место. Изобилие зелени не спасало ситуацию, вчерашнее впечатление исчезло, мир перевернулся с ног на голову, так хотелось увидеть того доброго седого старичка, так надоедавшего ей обычно. Из-за угла, весело развеваясь на ветру, выпорхнула борода, за ней показалось туловище в серой одежде. Алексей Степанович нёс старый деревянный ящик, в котором лежали бумаги, и из которого торчали зелёные листья растения. Увидев девушку, он охнул, немного замедлился в своём движении и долго неотрывно смотрел той в глаза, вернее, в солнцезащитные очки, сам он, как и многие зелёные, носил специальные линзы, мирившие глаза с солнечными лучами.
Как я рад тебя снова видеть, - казалось, пожилой мужчина был несколько ошеломлен, - ты случайно к нам забрала или специально?
Специально, Алексей Степанович, специально, - печально, но с какой-то надеждой, ответила Мира. Её левая металлическая рука чуть дернулась, старичок внезапно стал озадаченным с каким-то оттенком беспокойства. Свободной рукой он нежно взял высокотехнологичный протез и повёл девушку в здание. Элегантно и как-то незаметно, Алексей Степанович будто раздвигал все преграды на пути, преследуя цель соединить двух людей. Маша сидела неподвижно, тихо и медленно дыша, она всё же вернула себе покой и сейчас наслаждалась путешествием по закоулкам своего разума. Мира присела в отдаленном углу комнаты и, наблюдая за подругой, сама погрузилась в подобие медитации, мысли заполняли весь мир, но видениями не были.
Казалось, вся вселенная заполнилась символами, бесконечным множеством мерцающих, но незримых слов, образов и чисел. Проносились мимо туманности и бесчисленные звёзды, рождая неясные силуэты множества рук и неприятно огромной фигуры, пронзавшей пространство своей неимоверной величиной. Руки тянулись к ней, но фигура сидела недвижно, закрыв глаза, странное существо галактического масштаба игнорировало всё, окружавшие её. Но стоило Мирослава мысленно приблизится, мёртвые глаза воззрились на неё и ей стало дурно.
Она вздохнула с таким напряжением, очнувшись, что Маша дрогнула и обернулась, уже третий человек за день смотрел на неё с явным беспокойством. Мира глянула в небольшое зеркальце, висевшее слева от входа, четвёртая беспокойная пара глаз за день. После странных образов забытья, собственное лицо показалось каким-то неестественным и пугающим, а из-за плохого освещения было близко к серому цвету. К серому лицу и такой же по цвету шее прилегал а чёрная рубашка и уже начал материализовываться жёлтый галстук. Девушка резко отвернулась и с трудом удержалась от того, чтобы швырнуть что-нибудь в мелкое зеркальце. Чёртов день, чёртов первый встречный, чёртов полусон. Как обычно бывало в подобных ситуациях, механическая рука напряглась и начала мигать небольшой желтой лампочкой на запястье. Программа не понимала, что происходит, видимой угрозы не было, но хозяин был напряжен, это не могло не на сторожить встроенную систему взаимной безопасности. Человек, как ни старались прогрессивные социологи-инженеры, вписываться в систему отказывался, поэтому было решено создать программу, которая бы следила в том числе и за самим хозяином потенциально опасных протезов.