Страница 8 из 8
Свет уличного фонаря упал не её лицо и тут же остался где-то позади, на проезжей части, где машины уже не было. Она очнулась ото сна и первым, что она увидела был отец, снявший с себя такой обычный для него пиджак и накрывший им дочь, лицо, пускай и оказавшееся каким-то необычным в скупом освещении, было точно живым, возникший контраст сна и реальности, в котором, вопреки предрассудками, реальность выглядела куда привлекательнее, давал понять, что многие страхи девушки остаются всего лишь страхами. Стало странно тепло и уютно, как бывает в загородном домике в лесу ночью во время дождя, когда согревают чай, след и человек поблизости.
Мирослава вовсе не была слабой, ни телом, ни разумом, ни сердцем, хотя на счёт последнего можно было бы ещё поспорить. В особенности из-за почти природной рассудительность, пришедшей, как часто происходит, поздновато, и механической руки, полученной во времена, когда рассудка не хватало. Но сейчас, именно в этот момент тихого и спокойного блаженства ей хотелось стать слабой и маленькой, оказаться в далёком детстве и попросится к отцу на руки. Но она не произнесла ни слова, только незаметно закрыла глаза и заснула вновь.
Она помнила, как отец взял её на руки и внёс в дом, как она вцепилась в его рубашку и не хотела отпускать, как ему пришлось ждать, пока она не запрет вновь. Утром пришёл стыд и нечто, напоминавшее удовлетворение. Это было раннее утро, солнце, вернее, иллюзия огромного светила, от которого, на самом деле, уже мало что зависело, еле показалась из-за мнимого горизонта. Мнимость его была столь же очевидна, как очевидна была теперь картина будущих шагов для Мирослава, человек, от которого она боялась получить напутствие, думая, что уже получила всё, что следовало, показал ей другой путь. Оставалось только двинулся по нему. Вселенная, не останавливавшаяся в своём движении ни на минуту стала присматриваться к своему грядущему центру.