Нормандский гость

Путник, не мешкая, обогнул лошадь, наступил ногой на руку поверженного врага и выхватил у него меч.

— Ну, вот и всё, приятель, — удовлетворённо пробасил он и приставил клинок остриём к груди седока. — Читай молитву, коли ты христианин. А сарацин — умрёшь без покаяния, клянусь щитом моего прадеда!

— Разве я похож на неверного? — без тени страха спросил воин.

— И в самом деле, по речи ты как будто франк, — отозвался великан. — Или слуга империи. Тогда молись скорее, вручай свою душу Господу, пока она ещё не покинула твоё тело. Да поживее, не видишь, я спешу!

— Неужто ты убьёшь безоружного? Да к тому же беспомощного? Ведь я повержен. Дай же мне подняться на ноги и умереть, как подобает мужчине и воину.

— Пожалуй, ты прав, — поколебавшись, произнёс путник, — и эту последнюю услугу я тебе, так и быть, окажу.

Он высвободил свободную ногу всадника из стремени, положил на землю меч и, обхватив обеими руками лошадь, поднял её и поставил на ноги. Затем взял в одну руку поводья, в другую — меч. Его враг, потирая ушибленную ногу, стоял рядом и уныло глядел на свою шляпу с меховой опушкой, валяющуюся в грязи.

— Ну! — воскликнул гигант, снова приставив клинок к груди всадника. — Поторапливайся, и умрёшь по-человечески, как христианин. А станешь перечить, так я твоим же мечом развалю тебя надвое, можешь не сомневаться, силой господь меня не обидел.

— В этом я уже убедился, — пробормотал всадник. — Одного не пойму: ведь тебе нужна моя лошадь?

— Ещё бы! Я ведь уже говорил.

— Так бери её, она твоя. Зачем тебе ещё моя жизнь?

— Боишься умереть? — губы путника тронула кривая усмешка. — Какой же ты франк! Разве ты воин? Тебе поучиться бы у норманнов. Будь хоть один из них похож на тебя, и нам не удержаться бы в устье Сены. И не было бы нынче герцогства Нормандского, клянусь топором Роллона!

— Так ты один из них? — с любопытством спросил всадник. — Тогда я ничему не удивляюсь, даже твоему чужому языку. Наш король Карл был прав, выдав за вашего вождя свою дочь. С таким народом надо жить в мире. Об этом не мешало бы помнить моему брату, а он вместо этого питал к вам вражду. Не ополчись он против меня, я дал бы ему братский совет. Но теперь слишком поздно. Жаль, я не успею дать этот совет племяннику Людовику... Но мой брат умер как воин, как франк, и я не опозорю славного рода Каролингов, униженно вымаливая себе на коленях жизнь. Такова моя молитва. А теперь бей! — Он смело взглянул врагу в глаза и скинул кожаный панцирь. — Ты увидишь, как умеют умирать потомки Карла Великого. Бей сразу, без промаха! Не хочу мучиться. Я и так страдал всю жизнь, довольно с меня... Ну! Чего же медлишь? Ведь я не прошу пощады.

И он опустил голову, подставляя её под удар.

Но великан медлил. Брови его сошлись на переносице. Опершись одной рукой на меч, он подбоченился другой и пробасил:

— Подними голову. Вот так. А теперь запомни: Можер Нормандский воюет только с врагами своего народа, но даже с ними он никогда не поднимал руки на безоружного. Тем более, если подумать хорошенько, никакой ненависти у меня к тебе нет. Даже появилась жалость. Ну да, ведь ты теперь пойдёшь пешком, а я — верхом на твоей лошади.

— Ты оказался сильнее, и я смиряюсь, — вздохнул всадник. — Франк, как и церковник, всегда уважал силу. И никогда не оставался в долгу. Сегодня ты подарил мне жизнь, хоть и отнял коня. Когда-нибудь я верну тебе долг. Помни, это сказал брат короля. А теперь прощай.

И он повернулся, собираясь уходить.

— Брат короля? — будто гром за его спиной прогрохотал.

— Что тебя удивляет? — послышалось в ответ. — Я ведь говорил, что являюсь потомком Карла Великого.

— Так ты брат короля? — повторил нормандец. Казалось, его удивлению не будет границ. — Какого же именно? Уж не Лотаря ли? Ну да, ведь ты говорил: Людовик — твой племянник!

— А я его дядя, сын короля Людовика Четвёртого.

— И тебя зовут?.. Постой... Уж не Карл ли Лотарингский? Ведь у Лотаря больше нет братьев.

— Я герцог Нижней Лотарингии Карл, ты угадал верно. Но что из того?

— Клянусь шлемом моего славного прадеда! — вскричал нормандец и, подойдя к герцогу, от души хлопнул его по плечу, отчего тот, охнув, присел. — Хорошая же встреча произошла у нас с тобой! Кто бы мог подумать! Вот и не верь после этого в силы небесные!.. А знаешь ли, кто я?

— Да ведь ты говорил — норманн. Не пойму только, что ты здесь делаешь, на границе Вермандуа, да ещё в таком одеянии.

— Сейчас поймёшь. Я граф Можер, сын Ричарда Первого, герцога Нормандского!

— Судя по одежде, ты такой же сын Ричарда, как я — папа римский Иоанн, — скептически протянул Карл.

— Не веришь? Так знай же, что я прибыл сюда из Нормандии, чтобы повидаться с тобой и предложить свои услуги. Отец послал меня. «Довольно, — сказал, — бездельничать в замке, отправляйся в помощь Карлу Лотарингскому. Я его должник. Однажды он спас мне жизнь». Ты должен помнить, герцог, это происходило где-то здесь.

— Помню, словно это было вчера, — кивнул Карл. — Ренье и Ламбера, потомков могущественного лотарингского властелина, лишили прав на наследство — владения в Эно. Император Оттон — вот зло всему. Лотарь, узнав об этом, вызвался помочь братьям и отправился в поход на Лотарингию. Я не отговаривал его, понимая бессмысленность своих попыток. Он не стал бы меня слушать. Он вообще не считался со мной как с братом и смотрел на меня свысока. К тому же Лотарингия была для него лакомым кусочком, ведь это родина Пипина Короткого, нашего предка, основателя династии. Как было упустить возможность отобрать у Арденнов, сторонников Оттона, родовые владения Каролингов? Лотарь и меня, как брата, пригласил в поход, хотя для всех я был никто — король без королевства, без поста, без епископского благословения. Даже без места и определённого рода занятий. Лотарь один забрал себе всё, я же остался нищим. Непонятно, на что он надеялся, ведь Оттон был силён, его не свалить. И всё же он попросил помощи у Ричарда Нормандского.

— Какого чёрта было моему отцу ввязываться в эту свару? — недовольно проговорил Можер. — Пусть бы сами ломали друг другу шеи.

— Видимо, потому что Лотарь постоянно с ним враждовал. Ричарду представилась возможность поквитаться за нападки на его земли. На это и рассчитывал Оттон. Армии встретились под стенами Монса, в Эно. Сражение было жестоким, норманны дрались как львы, и нам не удалось захватить город. Тогда-то и ранили твоего отца. Его уже хотели взять в плен, но я вырвал Ричарда из рук союзников Лотаря и передал норманнам. Они увезли его домой, в Руан. Узнав об этом, брат выгнал меня прочь. Причину к тому нашёл ещё одну: обвинил меня в оскорблении его жены, когда я уличил её в любовной связи с ланским епископом. Так я стал изгоем, хуже самого недостойного воина. Но история с твоим отцом дошла и до императора, и он, извечный враг Лотаря, сделал меня герцогом Нижней Лотарингии.

— Именно так мне и рассказывал отец, — подтвердил Можер, — а потому и отправил к тебе развеять грусть-тоску и помочь, коли у тебя нужда. Только в чём же она, если твой братец в прошлом году умер, а с его сыном Людовиком у вас тёплые отношения?

— К нему-то в Лан я и направляюсь, — Карл устремил взгляд на юг.

— Тогда поедем вместе, — воскликнул нормандец. — Ведь я ехал к тебе, а значит, направляюсь теперь туда же, куда и ты.

— Что ж, согласен, — улыбнулся Карл, протягивая руку Можеру, — с таким попутчиком мне не то что армия неприятеля, сам чёрт не страшен. Однако что же нам делать, граф, ведь нас двое, а лошадь одна?

— Садись в седло, герцог, а я пойду рядом. Лошадь ведь твоя. К тому же ты, кажется, ушибся при падении, всё ногу потираешь.

— Нет, так не годится, сидеть тебе, ведь ты мой гость, — возразил дядя короля. — И коня завоевал по праву, да ещё и без оружия. Я же пойду пешком. А нога — ничего, скоро пройдёт, не сломана и то хорошо.

— Я не могу, ведь ты сын франкского короля.

— А ты — могущественного герцога.