Страница 26 из 68
Самое интересное здесь то, что у этого прогресса шахматисток нет непосредственной причины. Конечно, успешная борьба с дискриминацией женщин ведется в мире уже не одно десятилетие. В шахматной же вселенной в какой-то момент было достаточное число женщин, способных служить примером для подражания, и достаточное число турниров для шахматисток, чтобы поддержать интерес женщин к игре на профессиональном уровне. Несколько десятилетий назад шахматы были той областью, где преимущество мужчин признавалось неоспоримым даже самыми рьяными сторонниками равенства полов. Общим бытовавшим мнением было: «Женщины просто не умеют играть в шахматы». Единственная видимая причина роста мастерства шахматисток — это то, что шахматами стало заниматься больше женщин.
Будущее логического мышления
Кен Риган как-то попытался выяснить, насколько глубокой игрой может быть партия в шахматы. Его заинтересовал матч Грищук — Крамник — хорошо известная игра, состоявшаяся в рамках престижного турнира в Мехико. С помощью шахматных «движков» Кен попытался понять, действительно ли в конце матча Грищук находился в выигрышной позиции. Он уделил этой проблеме почти год и проиграл на домашнем компьютере более десяти триллионов комбинаций (его детям по-прежнему велено быть предельно осторожными, когда они пользуются этим компьютером). Результаты анализа заняли примерно пятьсот страниц текста. Каков же результат? Положение фигур на доске было необыкновенно интересным и неустойчивым, и Крамник мог бы добиться ничьей, если бы показал свою лучшую игру. С помощью программы Fritz (по мнению Кена — лучшая программа для анализа концовки партий) Риган смог сгенерировать идеальную интерпретацию положения фигур. Но важно здесь то, что одна только эта — предположительно интересная — позиция в игре потребовала проведения анализа столь глубокого уровня.
С когнитивной точки зрения столь неожиданная глубина анализа вызывает тревогу. Она показывает, что мы, люди,—даже в мгновения высшего проявления нашего интеллекта и в самых серьезных соревнованиях — предпочитаем все чрезмерно упрощать. Мы злоупотребляем сведением решений к логике. Мы любим стандартные ответы и изо всех сил пытаемся избежать хаоса в мыслях. Даже если вы считаете, что эти недостатки свойственны далеко не всем, они, судя по всему, свойственны представителям человеческого рода с самыми высокими умственными и аналитическими способностями, в особенности отличным шахматистам.
Каким образом все эти выводы применимы к принимаемым нами решениям, особенно связанным с нашей трудовой деятельностью?
1. Сильные и слабые стороны человека на удивление типичны и предсказуемы.
2. Не доверяйте стройным, логически выстроенным теориям.
3. Отказаться от своих шаблонов мышления труднее, чем может показаться.
4. Наслаждайтесь беспорядочностью.
5. Мы в состоянии учиться.
Наши когнитивные изъяны, выявленные с помощью шахматных программ,— это не всегда те же когнитивные изъяны, что выявляются в рамках поведенческой экономики. Во-первых, как уже было сказано ранее, поведенческая экономика не всегда в состоянии предугадать наше рациональное поведение. Во-вторых, специалисты, занимающиеся вопросами поведенческой экономики, сами страдают от многих из тех недостатков, что были свойственны гроссмейстерам докомпьютерной эпохи. Они стремятся к построению поведенческих теорий, которые излишне стройны, сверх меры упрощены или чрезмерно опираются на логику — подобно абстрактным выкладкам математической теории решений. Несмотря на весь их вклад в научную мысль, манипуляторы чужих решений иногда сами являются проблемой, а не частью решения.
Если вы проверите свою способность производить математические исчисления, сверяя правильность результатов с расчетами компьютера, и продолжите тренироваться в течение нескольких лет, то обнаружите, что ваша способность к математическим исчислениям развивается, а сами вы теперь в состоянии преодолевать свою природную предрасположенность полагаться на логику. Мы, люди, действительно учимся у новых технологий, и это — отчетливый, вселяющий надежду показатель.
Нынешний чемпион мира по шахматам Виши Ананд как-то заметил: «Мы чувствуем влияние компьютера в каждом принимаемом нами решении». Гарри Каспаров же сказал следующее: «Теперь каждый смотрит на игру глазами компьютера».
Это и пугает и воодушевляет одновременно. Человеческая логика все в большей и в большей степени осознает свою ограниченность.
7. Новый офис: типичный, бестолковый, обескураживающий
Одна из главных проблем, стоящих перед новой системой труда, заключается в преодолении условий, способствующих (относительно) неспешной работе с машинным интеллектом. В прошлом году мне довелось звонить в обслуживающую компанию кабельного телевидения, Cox, чтобы они починили упавший во время недавнего шторма и готовый вот-вот разорваться провод. Вы, возможно, знаете, как это делалось раньше. Вы звоните по определенному номеру. Вам отвечают. Вы объясняете, что вам нужно. Вам либо дают необходимые разъяснения, либо переключают на другого специалиста. Сегодня вам предлагается голосовое меню, а зачастую — даже несколько. Сначала у меня поинтересовались, какая именно услуга мне нужна. Чтобы преодолеть эту цепь меню, необходимо каждый раз указывать свой выбор нажатием тех или иных кнопок телефона. Пока машина продолжает говорить, вы то и дело отвлекаетесь на экран компьютера и уже не помните, какую именно кнопку надо нажать, и вам приходится выслушивать перечень определенного меню еще раз, а то и вовсе — всех меню.
Мне пришлось вводить десятизначный номер своего телефона, хотя я и звонил с него, а телефонное обслуживание осуществляется той же кабельной компанией, куда я звонил. Мне также пришлось ввести свой почтовый индекс и четырехзначный пин-код. К счастью, свой пин-код я помнил (а сколько пин-кодов и паролей требуется помнить вам?). Затем мне пришлось вводить четыре первые цифры своего адреса.
А в итоге я оказался совсем не там, где мне нужно было оказаться. Очередное меню предложило варианты, не имеющие ничего общего с «ремонтом кабельной линии». Я потерял терпение, прекратил нажимать какие-либо кнопки и стал просто повторять слово «оператор» несколько более громким, чем следовало, голосом.
Наконец мне ответили. Однако ответивший оказался не гением-ремонтником эйнштейновского масштаба, а обычным пожилым человеком. И мне снова пришлось указывать данные о себе, такие как домашний адрес и т. п. Но по крайней мере он смог пообещать мне, что следующим утром между 8:00 и 10:00 подъедет ремонтник. Я благополучно пережил это приключение, и следующим утром мой провод был на своем привычном месте.
С подобным сталкивались многие из нас. Но это только начало. Мир вокруг вас — так сказать «справочное меню» жизни — станет гораздо более простым, бестолковым, а зачастую одновременно и гораздо более обескураживающим. Не важно, что вы — крутой юрист, зарабатывающий в год сотни тысяч долларов, а то и больше. Вам точно так же придется тратить кучу времени на нажатие кнопок, выполняя ту работу, которую компании больше выполнять не желают. А вы-то думали, что тратить деньги — это приятно...
Подобные автоматические системы способны вывести вас из себя точно так же, как это случилось со мной, правда, их использование означает снижение издержек для компании, а в долгосрочном плане — и снижение тарифов для потребителя.
Однако этим машинам по-прежнему будет нужна наша помощь, а это означает, что свою лепту придется вносить и пользователям. Зачастую — в больших объемах, чем им хотелось бы. Самообслуживание — один из вариантов решения дилеммы современного рабочего места. Сегодняшнему офисному и обслуживающему персоналу приходится вести конкурентную борьбу не только против умных машин и передачи ряда функций компаний подрядчикам за рубежом, но и против потребителей.