Страница 17 из 42
Но тогда для мальчика путь растянулся в долгие месяцы и Дима даже не смог радоваться, когда они, наконец, добрались до Малаховки. Его уже тогда гордо величали городом, но на самом деле это была большая деревня с десятком кирпичных пятиэтажек. Макар зашел в первый попавшийся магазин — маленькую бакалею, бедную, как и сама деревня. Полупустые прилавки покрывала пыль, цветок на низком подоконнике увял от холода. Диму Макар оставил у входа ждать и приглядывать за санями. Он долго разговаривал с хозяином магазина, а потом выглянул на улицу:
— Пес остается в санях, а ты, Димка, иди сюда…
И когда мальчик вошел в магазин, Макар сказал ему, указывая на пузатого, высокого мужчину в сером переднике:
— Вот, Дима. Ты умный парнишка, тебе нельзя больше у меня жить. Этот добрый человек согласился дать тебе работу. Будешь делать все, что он скажет. За это он будет кормить тебя и твоего пса и разрешит вам ночевать в магазине под прилавком.
Потом Макар вышел, и Дима как привязанный последовал за ним, потерянный и ничего не понимающий.
— Обо мне не вспоминай, — шепнул ему Макар на самое ухо, сгоняя пса с саней. — Никому не болтай о своем родстве. Ты же взрослый мальчик и понимаешь, что за тобой охотятся. Смотри, не зли хозяина, иначе окажешься в чужом городе совершенно один. В такие морозы тебе просто не выжить. Нож свой никому не показывай — отымут. Держись, сынок, я знаю, ты справишься. Если почуешь беду, если кто-то начнет тебя вдруг разыскивать, начнет называть знакомые имена — беги без оглядки. Постарайся наладить по городу связи, чтобы быть в курсе происходящего. Ну, давай!
Он взял под уздцы мерина и поворотил его, потом вскочил на сани и огрел животное концом поводьев. Мерин недовольно задрал голову и побежал вялой рысью, раскидывая неглубокий дорожный снег.
Дима долго стоял у входа в магазин, пока Макар не исчез из виду и потом еще долго, пытаясь понять, как же ему теперь быть. Он с Лисом остался совершенно один в чужом месте…
— Эй, парень, сюда поди, — грубо позвал хозяин бакалеи.
Мальчик, понурившись, поплелся к нему.
— На, — продавец протянул Диме кожаный намордник. — Одень на своего пса.
— Но он не кусается, — возмутился Дима.
— Одень немедленно и затяни потуже, я не хочу, чтобы в моем магазине была собака без намордника! — Взревел хозяин магазина.
— Но он будет охранять ваш магазин! — Дима сделал последнюю попытку спасти Лиса от неволи, но мужик так раздулся и покраснел, что он с неохотой все же надел на Лиса намордник. Пес обалдело смотрел на то, что с ним делают, а потом начал мотать мордой — ему не понравилось новшество.
А через секунду Дима пожалел о своей нерасторопности, потому что на его плечо опустилась короткая палка — отпиленный кусок рукоятки лопаты или косы. Удар дубинки свалил его на пол. Пес зарычал и бесстрашно бросился атаковать, но был отброшен точным ударом ботинка. Он вскочил и налетел снова, но получил страшный удар по голове…
— Вшивые щенки! — презрительно выплюнул мужчина. — Звать меня Хозяином, не мешкать, делать что скажу. За невыполнение — наказание; за непослушание — наказание; за наглость — наказание; за воровство — наказание. Попытаешься снять намордник псу — его пристрелю, тебе — наказание. Ты все понял?!
Он нагнулся и пренебрежительно сдернул с мальчика шапку и новенький шарфик, связанный ему на дорогу Вовкой.
— Это тебе не понадобиться, будешь закаляться. Понял, что я сказал?!
— Да, — растеряно отозвался Дима, пытаясь подняться.
— Да, Хозяин! — еще один удар пришелся поперек спины. — Понял, щенок?!
— Да, Хозяин! — на этот раз он не спешил подниматься, наученный горьким опытом.
Было не столько больно, сколько обидно. Непрошенные слезы сдавили горло, выжигая силы. Почему так?! Как мог дядька Макар отдать его в лапы этого чудовища?! Почему он уехал. Что теперь будет с ними? Лис тихо скулил, вряд ли он мог подняться после такого удара. Диме хотелось перегрызть Хозяину глотку, но он не мог. Оставалось ждать…
Мальчик не проронил ни одного лишнего слова. Хозяин велел ему вымыть пол — он вымыл; Хозяин велел отвести пса на задний двор — он выпросил для Лиса место в теплой подсобке. За эту просьбу Хозяин приказал мальчику вычистить выгребную туалетную яму и лишил его еды на три дня. Дима работал грузчиком и уборщиком, он бегал по поручениям и вызнавал цены в соседних магазинах, он мыл посуду и таскал воду. Слава богу, у Хозяина хватало ума кормить пса. Сам Дима ел один раз в день и то какие-то отбросы. Хозяин давал им с псом по миске — одна больше (для пса), другая меньше раза в два — чего-то мутного, с какими-то комьями, где угадывались и картофельные шкурки и греча и просо и геркулес. Псу в миску Хозяин неизменно добавлял тушенку, мальчику нет. Дима ни разу не поменял миски местами. Он никогда не жаловался и ничего для себя не просил.
Без шапки он очень быстро простудился и его стал постоянно мучить тяжелый кашель. Его веселость увяла, погребенная под гнетом повседневности и безысходности. Он был грязен и постоянно голоден.
Как-то сердобольная старуха, зашедшая в полупустую бакалею, дала мальчику яблоко со сморщенной шкуркой. Ничего вкуснее в преддверии весны он не ел. Это был, наверное, самый счастливый день той страшной зимы.
Потом пришла весна, и стало попроще. Во всяком случае, было не так холодно. Хозяин отрядил Диму копать огород под картошку и парники, но и кормить начал приличнее. Мальчик стал ходить не только за магазином, но и по хозяйству дома. Теперь он был предметом насмешек и злых шуток. Две дочери Хозяина забрасывали его камнями и смеялись всякий раз, когда он начинал мыть пол в избе, жена Хозяина норовила пнуть, а старший сын смотрел на него презрительно сверху вниз и этот взгляд был обиднее тысячи брошенных камней и колких слов.
Сначала Дима начал выпускать тайком Лиса, чтобы тот мог поохотиться и наесться, но после того, как Лис приволок зайца, на теле Димы прибавилось с десяток лишних шрамов от хворостины.
Мальчик жил у Хозяина долгие полтора года. Он рос и крепчал, суровые условия жизни и постоянный труд делали его твердым в поступках и выносливым, хотя иной давно бы уже сломался.
Однажды ночью он вылез из-под прилавка, где спал в обнимку с теплым Лисом. Пес был без намордника — ночью и во время еды Диме позволялось снимать намордник со своего друга. Пес взволнованно поднял голову.
Мы куда-то идем? — отчетливо отразилось в его глазах.
Дима открыл узкое окно в складском помещении и подсадил туда пса. На ночь их запирали, но небольшое окно, заставленное стеллажами, закрыть от худощавого мальчишки было невозможно. Хозяин не допускал возможности, что мальчик может решиться сбежать.
Бабье лето было в самом разгаре и, не смотря на осень, ночь была теплой, шумной и ясной. Черный купол неба выгнулся дугой, усеянный мириадами звезд и Дима, совсем забывший, что такое настоящая жизнь, замер с открытым ртом, вглядываясь в космическую безграничность. В этот момент ему казалось, что небо вот-вот обрушится ему на голову звездным дождем. Он был потрясен и захвачен ужасающе острым ощущением одиночества.
Пес убежал к дереву и что-то там тщательно вынюхивал, довольный ночной прогулкой. Его не волновали те страсти, которые сейчас бушевали в душе его хозяина.
Шепотом позвав Лиса, Дима пошел прочь от бакалеи в сторону центра деревни. Он с удивлением смотрел на то, как она разрослась за прожитый здесь год. Повсюду были стройки, грузовики, меся колесами глину, рычали моторами, фундаменты были подсвечены скудным светом, но и этого света хватало. Дима с изумлением узнал, что на стройках люди работают и ночью. Гремели трубы, грохотали бетонные плиты, скрипели краны, сыпались рои искр от сварочных аппаратов. Ничего подобного в своей жизни он конечно не видел. Он провел с пол часа, наблюдая за тем, как кропотливо и незаметно, но неотступно стоится жилой дом. Для него грандиозность происходящего было не передать словами.
Город жил. Дима вслушивался в звуки и привыкал. В деревне-то по ночам все спали, а тут… В подворотне пьяно смеялись, из динамиков доносилась приглушенная, однообразная музыка. Дима как зачарованный пошел на этот звук и оказался перед высоким крыльцом с мигающей голубым огоньком вывеской: Бар Белое Озеро. Около крыльца стояла большая нетрезвая компания, из-за приоткрытой двери бара слышалась та самая музыка, к которой прибавился монотонный говор десятков людей. Потом зазвенело разбитое стекло, кто-то загоготал.