Страница 39 из 105
— Ты же не сбежишь без меня? — в страхе спросила Бет.
Сэм придвинулся к ней и крепко обнял.
— Бет, ты единственный человек в мире, который мне небезразличен. Ты не просто моя сестра, ты мой самый лучший друг. И я никуда без тебя не уеду.
Сэм не любил красивых слов, Бет знала, что он говорит то, что думает. И это заставило ее расплакаться.
— Не плачь, сестренка, — прошептал он, гладя ее по волосам. — До сих пор у нас все было хорошо, и мы постараемся, чтобы стало еще лучше.
Глава 15
После того как Сэм рассказал ей о своих намерениях работать в игорном доме, Бет села у окна и стала смотреть на крыши и серое небо, вспоминая тех, кого она знала в Ливерпуле. Интересно, что бы они подумали, если бы узнали, как они с Сэмом живут.
Со дня прибытия Бет раз в две недели отправляла письма Лэнгворси и чувствовала себя виноватой за то, что все немного приукрашивала. Вместо «меблированные комнаты» она использовала слово «отель». Предпочитала описывать Центральный парк и Пятую авеню, а не нижний Ист-Сайд. Хотя она не врала, но в ее описании бар Хини выглядел приличным заведением, а Ира просто торговала одеждой (Бет не уточняла, что одежда подержанная). Девушка радостно сообщила об их переезде, но умолчала о том, что они поселились в одной комнате.
В свое оправдание Бет могла бы сказать, что все, кого она знала в Англии, пришли бы в ужас, узнав о бедности, в которой они жили. И стали бы беспокоиться за ее безопасность, если бы Бет была более откровенной, описывая бар Хини. Но сейчас, представляя себе обитателей Фолкнер-сквер, девушка понимала, что их еще сильнее ужаснули бы перемены, происшедшие с ней и Сэмом.
Они наверняка не одобрили бы того, что она расхаживает в красном шелковом платье и почти каждый вечер, выступая у Хини, делает несколько глотков рома. Они бы возмутились, узнав о ее дружбе со шлюхой или о том, что предмет ее желаний — игрок.
Что касается Сэма, их бы потрясло то, что он не ночует дома и собирается открыть собственный игорный дом. Мисс Брюс пришлось бы откупоривать бутылочку с нюхательными солями!
Бет горько было думать о том, что ее старые друзья никогда не одобрят жизнь, которую она вела, но она не собиралась снова становиться честной, но измученной тяжелым трудом прачкой. Каждый раз, поднимаясь на сцену, девушка чувствовала себя птицей, которую выпускают на свободу из клетки. Ей нравились аплодисменты и всеобщее восхищение.
Молли оставалась единственной частью прошлой жизни, которой Бет не хватало. Внутри у нее поселилась тупая боль, которая никогда не проходила. И в то же время девушка была очень рада тому, что ее маленькая сестра находится в безопасности в Англии, потому что Америка была неподходящим местом для ребенка.
Бет отвернулась от окна и внимательно осмотрела комнату. Ее поразила мысль о том, что все украшающие их комнату детали прекрасно отражают общее положение вещей. Синее покрывало, служившее занавесом, отгораживающим ее кровать от кровати Сэма, теперь на день подвязывалось красной атласной лентой, которая должна была придавать ему элегантность. Театральные афиши скрывали пятна на стенах, яркие разноцветные платья, которые Бет носила в баре Хини, тоже были своего рода декорацией. А еще она каждую неделю покупала букет цветов, чтобы придать комнате более уютный вид.
Но от всего этого толку было не больше, чем от писем, которые она отправляла в Англию. Они просто скрывали тот факт, что их жилье было убогим.
Бет поразило то, что Сэм с его чувствительной натурой, вероятно, видел все это с того самого дня, как они сюда переехали, Может, именно поэтому он так мечтал разбогатеть — чтобы больше не пришлось притворяться или стыдиться.
Бет желала не так уж много. Ей хотелось, чтобы у них было более уютное жилье, у каждого своя комната и настоящая ванна. Но тем не менее девушка мечтала однажды отправиться домой и увидеть Молли, и она совершенно не собиралась возвращаться как бедная родственница. Так, может, ей тоже стоит начать думать о будущем и строить планы?
Этой ночью она играла лучше, чем когда бы то ни было. Музыка переполняла все ее естество, и Бет танцевала на сцене, доводя публику до сумасшествия. Аплодисменты были оглушительными, никто не хотел, чтобы она уходила, и Пату Хини пришлось подняться на сцену, чтобы положить этому конец.
— Ну разве наша цыганочка не прелесть? — выкрикнул он вшу. — Она снова вернется к вам в понедельник вечером, так что не пропустите.
Он пошел в заднюю комнату за деньгами, пока Бет утирала струившийся по лицу и шее пот.
— Сегодня ты была великолепна, — сказал он, проявляя гораздо больше теплоты, чем обычно. — Теперь ты выступаешь намного лучше, чем раньше.
Он протянул ей деньги, и Бет заметила, что там около семи долларов. Но она своими глазами видела, как люди бросали в шляпу десятки однодолларовых бумажек!
— Значит, тебе стоит лучше мне платить, — сказала девушка. — Или хотя бы позволять мне самой считать деньги в шляпе.
Его улыбка исчезла, и Бет почувствовала укол страха.
— Ты, неблагодарная маленькая сучка! — выкрикнул Хини. — Ты хочешь сказать, что я тебя обманываю? Да я взял тебя на работу, когда никто другой не решился бы.
Бет поняла, что наступил решающий момент. Она должна либо отступиться, либо ответить ударом на удар. Ей было очень страшно: холодный взгляд Хини и его шрам говорили о том, что он слишком опасен, чтобы с ним тягаться. Но сегодня Бет играла от всего сердца и в глубине души чувствовала, что должна постоять за себя или окажется у него под каблуком.
— Ты был первым, к кому я обратилась, — дерзко сказала она. — И с первой же ночи нашлось множество других, которые желали меня нанять. А о том, что ты меня обманываешь, я знала с самого начала. Ты никогда не давал мне половину собранных денег.
— Я оказал тебе услугу! — взревел он.
— Нет, ты оказал ее себе, — возразила Бет, упрямо выпячивая подбородок. — В те дни, когда я играю, в бар приходит больше людей, они остаются здесь и напиваются. Ты не заплатил и цента за то, чтобы я здесь выступала, а посетители кладут деньги в шляпу, потому что им нравится моя музыка. Так что, оставляя их себе, ты надуваешь и их тоже.
— Ты знаешь, что случается с теми, кто идет против меня? — спросил Хини, придвигаясь к ней ближе, и Бет почувствовала запах виски.
— Я не хочу идти против тебя, — сказала она. — Но если ты считаешь, что найти работу в другом месте — значит пойти против тебя, тогда именно это я и сделаю, если только не получу от тебя то, чего заслуживаю.
Бет видела, что Хини хочется ее ударить. Его рука, в которой он держал деньги, сжалась в кулак. Но Бет продолжала стоять на своем, несмотря на страх.
Он вылил на нее грязный поток ругательств. Девушка надела пальто.
— У тебя осталась только одна минута, чтобы поднять мою плату до пятнадцати долларов, — сказала она, глядя на зажатые в его кулаке деньги. — Или я уйду и никогда не вернусь.
— Я не стану держать у себя твоего брата, если ты это сделаешь, — проговорил Хини, сузив глаза, словно змея.
— Тогда ты еще больший глупец, чем я предполагала, — язвительно заметила Бет. — Где еще ты найдешь такого честного бармена?
Он поднял кулак, но Бет к тому времени так разозлилась, что отбросила его в сторону.
— Только попробуй меня ударить, и я уйду в соседний бар, только чтобы позлить тебя! — прошипела она. — Сэм тоже больше никогда не станет на тебя работать. Тебе решать. Или отдай мне пятнадцать долларов, или убирайся с моей дороги.
Когда Хини полез в карман, достал пачку денег и взял из нее несколько банкнот, Бет поняла, что победила. В некотором роде она даже была разочарована, потому что, хотя и доказала только что свою ценность, теперь уже не могла просто уйти из бара и начать работать у другого человека, которому она доверяла бы.
— С этого момента я хочу сама пересчитывать положенные в шляпу деньги, — предупредила она. — Я буду отдавать тебе половину, потому что мы так договорились, но уйду, как только ты снова попытаешься меня обмануть.