Страница 38 из 105
Но Эмми никогда не могла говорить о своих проблемах дольше пары минут. Пока они пили чай, она успела насмешить Бет, рассказав историю о бакалейщике, жившем на углу, которого жена застала с любовницей.
— А где Сэм? — спросила она чуть позже. — В последнее время я его почти не вижу. Он завел себе подружку?
— Полагаю, да, — сказала Бет. — Но он ничего мне о ней не рассказывает.
— Кем бы она ни была, ей очень повезло, — сказала Эмми с шаловливым огоньком в глазах. — Твой брат настоящий красавчик.
— Если он не поостережется, то и оглянуться не успеет, как она его на себе женит, — возразила Бет.
— Полагаю, он знает, как этого избежать.
— А ты знаешь? — невинно спросила Бет.
— Ну конечно же, глупышка, — засмеялась Эмми.
— И как?
— Некоторые мужчины, самые заботливые из них, вовремя вытаскивают, — беззаботно сказала Эмми. — Но я ни за что не стану на это полагаться. Еще они могут использовать презерватив, но презервативы иногда рвутся и мужчины их не любят. Большинство известных мне женщин спринцуются после всего. Есть еще специальные маленькие губки, которые нужно вводить внутрь, прежде чем приступить к делу.
Бет больше всего любила Эмми за ее прямоту и открытость, но, услышав это простодушное разъяснение, сильно смутилась.
— Откуда ты все это знаешь? — спросила она.
Когда Эмми изменилась в лице и не ответила что-нибудь легкомысленное в своем духе, Бет почувствовала, что должна извиниться.
— Я не хотела лезть в твою личную жизнь. Прости, я больше ничего не буду спрашивать.
Эмми посмотрела на нее и вздохнула.
— Жаль, что мне в твоем возрасте никто не рассказал о таких вещах. Но этого не произошло, и я забеременела.
— И что ты сделала? — потрясенно спросила Бет.
— Одна знающая старуха помогла мне избавиться от ребенка, — призналась Эмми. — Это случилось вскоре после того, как я переехала в Нью-Йорк. Это было ужасно. Я думала, что умру.
— Это, наверное, оттолкнуло тебя от мужчин?
Эмми фыркнула.
— Конечно, на некоторое время. Но затем я встретила очередного мужчину. Однако прежде чем подпускать его к себе, спросила совета у одной девушки из «У Рози».
Глаза Бет расширились от изумления, потому что она слышала о заведении «У Рози» от некоторых посетителей бара Хини и знала, что это название борделя.
— Не смотри на меня так, — с укором сказала Эмми. — Мало у кого из нас есть такой талант, как у тебя. И некоторым приходится зарабатывать таким способом, чтобы иметь крышу над головой. Я скоро это поняла и пошла работать к Рози.
Бет не могла поверить ее словам. Раньше она никогда не интересовалась, чем ее подруга зарабатывает на жизнь, и предполагала, что та служит в одном из магазинов, потому что Эмми хорошо одевалась.
— Только не говори мне, что ты не знала. — Эмми откинула голову и рассмеялась, видя изумление на лице Бет. — Я думала, тебе уже успели об этом сообщить!
— Я почти ни с кем не разговариваю, кроме тебя, — слабым голосом ответила Бет. — Но я бы никогда не подумала. Ты такая милая.
— Шлюхи могут быть такими же милыми, как и все остальные люди, — едко заметила Эмми. — А еще мы не рекламируем наше занятие, расхаживая полуголыми и накрашенными.
— Я не это имела в виду, — быстро поправилась Бет. — Я хочу сказать, что полагала, будто ты работаешь в магазине или ресторане.
Эмми закатила глаза.
— Милая, я думала, что работа у Хини откроет тебе глаза! Мало кто из девушек хочет быть шлюхой, но если тебе нечего есть и негде жить, что плохого в том, чтобы брать несколько долларов за то, что подаришь мужчине немного любви? Почему я должна работать горничной или служить в магазине за пять или шесть долларов в неделю, если могу заработать столько же за один раз?
Это поставило Бет в тупик. Теперь, конечно, было понятно, почему Эмми так хорошо разбирается в мужчинах, а также почему она часто бывает дома днем. Бет пыталась найти слова, в которых не было бы снисхождения или неодобрения, но тут вернулся Сэм. Эмми немедленно встала и сказала, что ей пора идти.
Не желая, чтобы Эмми сочла ее чересчур надменной для таких откровений, Бет проводила ее до двери.
— Прости меня, — сказала она. Ты просто застала меня врасплох.
Эмми положила руку ей на плечо.
— Думаю, ты все еще слишком неопытна. Понимаешь, я была уверена, что тебе все известно, и радовалась, что нравлюсь тебе невзирая ни на что. Но теперь нашей дружбе пришел конец?
— Вовсе нет, — сказала Бет от чистого сердца. — Теперь ты нравишься мне даже больше из-за того, что была со мной откровенна. Я просто почувствовала себя глупо, потому что до сих пор ни о чем не догадалась. Но ты дала мне пищу для размышлений.
— Перестань размышлять и наслаждайся жизнью, — широко улыбнулась Эмми. — Твой брат уловил суть.
Она ушла прежде, чем Бет успела спросить, что она этим хотела сказать.
Чуть позже Бет готовила чай и сэндвич для собирающегося на работу Сэма и вдруг услышала странные свистящие звуки, доносившиеся из их комнаты. Она так и не спросила брата, где он был, потому что тот мылся и брился, а кроме того, ее голова сейчас была занята тем, что сообщила ей Эмми.
Дверь комнаты была приоткрыта, поэтому Бет осторожно просунула в щель голову, чтобы посмотреть, что это шумит. К ее удивлению, Сэм сидел за маленьким столиком у окна и играл колодой карт. У нее на глазах он смешал их, а затем принялся проделывать сложные фокусы, одним движением расстилая их на столе так, чтобы каждая из карт частично перекрывала другую.
— Что ты делаешь? — спросила девушка.
— Просто тренируюсь, — ответил он, не поворачивая головы в ее сторону, и одним движением перевернул все карты.
— Это фокусы?
— Нет, всего лишь то, чем занимается крупье. У меня пока еще недостаточно быстро и ловко получается. Но я уже почти научился.
— А почему ты хочешь научиться это делать? — спросила Бет, входя в комнату.
Он отложил карты в сторону и взглянул на нее.
— Потому что я хочу стать крупье. Я хочу узнать все об азартных играх, о покере, рулетке, об игре в фараон и прочем.
Мир Бет в очередной раз встал с ног на голову. Сначала она узнала, что ее лучшая подруга шлюха, а теперь Сэм говорит об азартных играх.
Она могла простить такое Тео: для джентльмена азартные игры были в порядке вещей. Но Сэма воспитали, предупредив о пагубности этого занятия. Их отец за всю свою жизнь не поставил и шиллинга на лошадь и всегда говорил, что это скользкая дорожка.
— Я хочу работать в игорных заведениях, а не спускать в них деньги, — сказал Сэм, строго глядя на сестру, словно ожидал неодобрения. — Там можно заработать хорошие деньги. Казино всегда остается в выигрыше.
— Хини имеет к этому какое-то отношение? — спросила Бет.
— Только проверяет, сколько денег ему приносят игры, которые проходят в его баре, — ответил Сэм. — Вот почему мне приходится задерживаться допоздна: я разношу напитки игрокам. И наблюдаю за ними.
Бет опустилась на свою кровать. Она запаниковала, потому что все вокруг неожиданно показалось ей угрожающим.
— Что случилось? — спросил ее брат. — Ох, только, ради бога, не начинай читать мне проповеди! Здесь азартные игры — самое обычное дело, люди не считают их чем-то постыдным. Так почему мы должны быть исключением?
— Ты никогда не боялся утратить духовные ценности, которые были у нас раньше? — спросила она.
— Ты имеешь в виду, что мы должны знать свое место? Прислуживать господам? Быть бедными, но честными? Бет, скажи мне, почему мы не можем стать богатыми? Это что, наша судьба, рок, преследующий нас лишь потому, что наш отец был сапожником? И мы не имеем права рассчитывать на большее?
— Думаю, я боюсь, что мы с тобой становимся испорченными, — тихо сказала Бет. — Даже если ты и боишься в этом признаться, тебе прекрасно известно, что мы многим обязаны Хини. А он плохой человек.
— Я знаю, что он нас использует, но мы тоже можем его использовать, Бет. Ты набираешься опыта, пока играешь в его баре, а я наблюдаю за игроками. Когда наступит подходящий момент, мы уедем из Нью-Йорка в Филадельфию, Чикаго или даже в Сан-Франциско. Мы здесь ради приключений и возможности заработать состояние. Именно этим мы и займемся.