Книга ВПН

Я, кажется, перестала дышать.

— Никаких улучшений?! — только и смогла вымолвить я, обретя голос. — Но как же так? Но… ведь прошлые результаты показали, что я пошла на поправку даже быстрее, чем ожидалось!

Андрей тяжело вздохнул и посмотрел на меня с самым грустным выражением лица.

— Возможно, это всего лишь временное отсутствие улучшений, малыш, — с сочувствием сказал он. — Ты, конечно, через пару дней сдашь кровь ещё раз, но я практически полностью уверен, что пока всё так, как есть.

У меня внутри всё упало. Глубокое разочарование вдребезги разбило все надежды и мечты, которые успели промелькнуть в моей бедной голове за последний час. Теперь я едва сдерживала слёзы.

— Детка, ты же знаешь, что прошло ещё слишком мало времени…

Андрей отвел взгляд. Он выглядел подавленным.

— Да, — бесцветно ответила я. Опустив взгляд, я встала с кресла. — Да, знаю. Я… Мне надо идти.

— Маша, — поднимаясь из-за стола, начал Андрей. — Маша, послушай…

Кто-то постучал в дверь кабинета, и мы со Спольниковым замерли.

— Одну минутку, — громко обратился Андрей к тому, кто пришел.

Он молча продолжал изучать меня взглядом.

— Я пойду, — прошептала я, начиная реветь. — Меня в библиотеке ждут.

Я подбежала к двери и открыла её. Черноволосая Арина, молоденькая медсестра из административного отдела, испуганно отшатнулась от двери и выронила карты, которые несла в кабинет Андрея. Заметив удивленный взгляд девушки, растерянно хлопающей длинными ресницами, я тихонько извинилась и рванула к дверям, ведущим в холл.

Оставив медицинскую часть, я отправилась блуждать по городу, и уже вскоре я оказалась далеко в городских коридорах-улицах. Выйдя в первый подъезд северной части города, я спустилась на один пролет ниже. На маленьком квадратике лестничной клетки, пропахшей сигаретным дымом, царила полутьма. Жужжащая лампочка помигивала под потолком. В углу, как и всегда, пылилось выцветшее зелёное кресло; на грязном подоконнике с наглухо заколоченным окном стояла круглая пепельница из стекла.

Это было ни чем не примечательное место, но я частенько приходила сюда, когда мне хотелось о чём-то поразмышлять или просто побыть одной. В этом подъезде редко сновал народ, так как внизу, на первом этаже находился запасной вход в рабочую зону города.

Вздохнув, я уселась в скрипучее кресло, стоящее в углу, сняла ботинки и залезла в кресло с ногами. Откинув голову на спинку, я отвернулась к тёмно-синей стене и зажмурилась. Моё сердце сжалось, и горячие слёзы хлынули из глаз. Горячие и горькие.

Меня мучило сдавленное чувство разочарованности, смешанное с вязкой грустью. Не знаю, сколько времени я просидела здесь, поглощенная своими мыслями и переживаниями, но когда моя печаль истощилась, а слёзы закончились, я снова почувствовала тяжёлое смирение. Раз всё так, как есть — надо успокоиться и жить дальше. Нет толка в слезах и самоистезательных мучениях. Раньше времени мне отсюда не выбраться, а значит надо набраться терпения и смириться.

Хлопнула дверь. На мгновение я услышала стук колес на рельсах и скрежет металла, сменившиеся грохотом движущихся вагонов. Там внизу, куда вела лестница, каждый день и каждую ночь рабочие Адвеги загружали вагоны углём, водой, деревом и другими материалами, необходимыми для обеспечения жизни в городе. После укомплектовки вагоны перегонялись в другие зоны нижнего этажа, где их разгружали, а утварь, еду, сырье доставляли на верхние этажи — туда, куда необходимо. Иногда я ходила на нижние уровни. Мне нравилось смотреть на вагоны. Ещё я изредка заходила к Рожкову, который почти всё своё рабочее время проводил внизу.

Услышав шаги на лестнице, я сжалась от напряжения. На самом деле, я сейчас могла бы вскочить с места и уйти, но хандра отбивала у меня всякое желание двигаться. Беспокойно отведя взгляд, я поёжилась от неприязни: на лестничную площадку, где я сидела, вышла Ирка Цветкова. Девушка была одета в выцветший синий комбинезон и клетчатую рубашку. Её светлые кудряшки торчали из-под красной косынки, щёки раскраснелись, глаза блестели из-за слёз.

Внутри меня всё клокотало от тревожных переживаний. Нет, мы с Цветковой уже давно не воевали. Она оставила меня в покое, после того, как два месяца назад ушла из компании Дэна. Я не была в курсе, что там произошло, знала только, что теперь Ирка вообще никак не контактировала ни с кем из шайки Сухонина, даже со своим братом.

В любом случае, после того, как Цветкова рассталась с Дэном и его шестернёй, она перестала меня задирать и просто игнорировала с долей здорового презрения. Я же в свою очередь старалась побыстрее пробегать мимо неё, не привлекая внимания — мне на всю жизнь хватило впечатлений от наших с ней стычек.

Я не особо удивилась тому, что Ирка сейчас, как и я, была вся в слезах: у неё в последнее время были сплошь проблемы. Она же уже довольно давно была в отношениях с главным помощником Рожкова, который был старше её на двадцать лет, и из-за этого в Адвеге про Цветкову ходили те ещё слухи. И про неё, и про него. И про них вместе. В общем, мне была знакома её ситуация — про меня постоянно по Адвеге ходили самые разные и самые отвратительные слухи. Спасибо Дэну.

Только я вот уже пережила всё эту эпопею — просто смирилась и привыкла, а Ирка застряла как раз в самом разгаре страданий. Последние две недели она была совсем плоха: постоянно ходила бледная и несчастная.

Что-то чиркнуло. Цветкова пыталась прикурить мятую сигарету, держа зажигалку в дрожащей руке. Я отвернулась, подумав, что надо бы всё-таки найти силы и убраться отсюда. В этот момент к моему креслу подлетела Иркина зажигалка, которая, по всей видимости, просто вылетела у неё из рук.

Я скорее на автомате подхватила её, а когда посмотрела на Цветкову, то удивленно замерла. Девушка стояла у стены и навзрыд рыдала, в одной руке держа сигарету, другой закрывая лицо.

«Бедная», — подумала я, ощущая острое сочувствие.

Я медленно слезла с кресла, кое-как натянула ботинки и, подойдя к Ире, протянула ей зажигалку. Всхлипнув, Цветкова кинула на меня быстрый взгляд. Она украдкой вытерла слёзы и поджала губы, явно стараясь побыстрее придать себе как можно более уверенный вид.

Приняв зажигалку, девушка чиркнула ей и сразу же прикурила. Я успела уловить запах сигаретного дыма, прежде чем развернулась и направилась обратно к креслу, чтобы уже нормально обуться, завязать шнурки и свалить отсюда куда подальше. Я как раз начала возиться с ботинками, когда неожиданно Ира со мной заговорила.

— Орлова, скажи… — обратилась ко мне Цветкова. — Как же ты миришься со всем этим дерьмом?

Я подняла голову и посмотрела на девушку. Сейчас Цветкова выглядела чуть менее несчастно, чем две минуты назад. Ира с упоением курила, задрав голову и облокотившись на стену. Прикрыв покрасневшие глаза, она смотрела не на меня, а куда-то в пространство перед собой.

— Мм…. ты о чём? — осторожно спросила я, стараясь не давать волю страху — вряд ли сейчас в интересах Цветковой доставать меня издевательствами.

Ирка затянулась, вдыхая едкий дым. Оставаясь всё в той же позе, она, наконец, посмотрела на меня. Её взгляд был одновременно жестким и печальным.

— О том самом, — буркнула она. — Как тебе удалось смириться с тем, что каждый день за твоей спиной любые два или три идиота базарят своими гнилыми языками про то, с кем ты спишь и как это делаешь? — произнесла Цветкова медленно и очень зло. Я посмотрела в сторону — слишком жесткий взгляд Цветковой словно резал меня. Видимо, заметив мою растерянность, девушка слегка смягчилась: — Тебе же ведь это знакомо — о тебе постоянно каждая вторая дрянь судачит с подачки Дэна, я потому и спрашиваю…

— На самом деле, я просто смирилась, — растерянно ответила я, снова начиная завязывать шнурки на ботинке. — Сначала мучилась, потом привыкла. Просто не сразу.

— Мне бы так, — ответила Ира, держа сигарету возле губ. Она задумалась о чём-то. — А ведь, если бы не Дэн, всё было бы нормально.