Страница 45 из 60
- Да. Бесспорно. Только... можно Вас попросить... заключительный этап отложить до возвращения моего духовного наставника, брата-рыцаря Генриха Фон-Менделя, дабы получить на всё это прямое его благословение?
***
Теперь оставалось самое сложное.
Однако, надеюсь,... сегодня Вселенная мне вновь будет благоволить.
Дождаться поздних сумерек. Буквально сразу отыскать мерзкого Бауэра и загнать его в ловушку.
- Анна? - обомлел в ужасе Фон-Нейман, едва за мной громко захлопнулась дверь.
Коварный, похотливый (мой) взгляд, легкое, непринужденное движение - и сбросила с себя на пол рубаху.
Заледенел. Взор прикипел к обнаженным формам. Не дышит.
Плавное движение кошки - и нагло, уверенно коснуться рукой его лица, обнять за шею и притянуть к себе. Дерзкий, пылкий шепот, обжигая дыханием кожу, и вмиг впиться откровенным поцелуем в губы. Пытается противостоять, оттолкнуть меня, но напор слишком слабый, чтоб хоть как-то сойти за правду.
- Анна, что Вы задумали? - рычит, едва оторвалась я от его уст, делая вдох.
Но (тут же) грубо хватает меня за грудь, сладострастно сжимая ее, не желая спугнуть распутную игру.
- Вы же, Бауэр, четко дали понять, кто теперь правит балом. Так почему бы мне не примкнуть к победителям?
Коварный взгляд в глаза - и медленно начинаю оголять его, стягивая одежины. Нервно дышит, дрожит, взволнованно метает взгляды, то в очи, то на уста.
Облизать свои губы - и дерзко улыбнуться.
Еще миг - и подхватил меня себе на руки. Шаги вслепую к кровати. Не сопротивляюсь. Лишь страстно впиваюсь пальцами, острыми когтями дикой рыси, в кожу, раздирая плоть до крови, разливая по грешному рассудку терпкий яд дурмана.
Еще вдох, еще движение похотливых, жадных поцелуев - и наконец-то обмер, запнувшись. Испуганный взгляд мне за спину.
- Дым! - попытка вырваться, но сдерживаю его силой. - Анна! - рычит, уткнув бешенный взор мне в глаза.
А в голове его уже начинает мутнеть. Морщится гад, кривится; нервически моргает, пытаясь из последних сил удержать разум при себе.
Шум в короидоре. Нервный стук, крики, возгласы. Вот-вот выбьют дверь.
Живо освобождаю его, пьяного, из своей хватки и тотчас срываюсь на ноги.
Распахнулось дверное полотно, обреченно впуская клубни дыма внутрь.
Выскочить через противоположный выход, оставляя в ужасе крестящихся монахинь, нарочно уловивших мой отдаляющийся силуэт.
- Брат Фон-Нейман? - испуганный визг, доходящий луной.
***
- Это всё она! Это всё Анна! Ведьма Цинтеновская!
- Побойтесь Бога! И прикройте его, - скомандовала матушка, скривившись от ужаса.
- О, Господи! - побледнела молодая монахиня и отбросила рубаху прочь.
- Что там?
- Она вся в крови.
- Это всё... Анна, - едва уже различимо, отрешенно пробормотал Бауэр.
- А еще... у него вся спина разодрана, - едва слышно, стыдливо прикрывая рот рукой, шепнула другая.
***
К следующему же вечеру Фон-Нейман, практически полностью, пришел в себя, хотя с постели так и не встал.
И вновь по настоятельной просьбе ублюдка матушка у его кровати.
- Вы ее нашли? Ее заключили под стражу? Где она?
- Успокойтесь, прошу, брат Бауэр. Вы были не в себе, и могли... что-то напутать.
- Как? Да что Вы!
- Это не может быть Анна, - продолжает (хоть и сдержанно, но с напором) монахиня. - Мы вчера сами видели... ту женщину. Вернее ее силуэт.
- Это был дьявол, - едва слышно кто-то шепнул за нашими спинами. Отчего живо многие перекрестились.
Поморщилась матушка, но не отреагировала. Продолжила речь.
- И ни своим видом, ни поведением она никак не может быть нашей Анной: рыжие, длинные волосы, что едва скрывали постыдную наготу. А ведь Анна еще вчера днем приняла постриг для вступления в монастырь, и ее русые пряди покорно превратились в тонзуру. Можете сами убедиться. Анна?
Шаг вперед, пробираясь промеж столпившихся у двери монахинь, - и смиренно склонила голову я перед своими судьями.
Лихорадочно перекрестился Фон-Нейман, взволнованный бешенный взгляд по сторонам.
Шумные, нервные вздохи, запинаясь в невысказанных речах.
(... а я с последних сил едва сдерживаю свою ликующую ухмылку)
- А...а ногти?! Под ногтями моя кровь!
- Анна, - и вновь повелительное матушки.
Подчиняюсь. Покорно протягиваю вперед руки.
Немой шок, распинающий на его лице надежду.
- Н-но... тогда кто? - едва слышно, растеряно, обреченно.
- Не знаем, - качает головой монахиня. - Стража везде искала. Но ни малейшего следа, и ни единой зацепки.
- А рубаха? - изумленный, полный мольбы, взгляд.
- Это была Ваша. Обе - Ваших. Как, вероятнее всего, и кровь на одной из них, учитывая Ваши жуткие раны...
***
И хоть Хорст полностью списывал произошедшее на всеобщую хворь, вызванную отравлением угарным газом, однако жители Бальги нашли другие тому оправдания: жуткие слухи, будто риттербрюдер Фон-Нейман, если и не связался с самим дьяволом, то практически был искушен им.
Что касательно его власти: то слово не только утратило свой вес, но и сам Бауэр стал считаться проклятым. Его сторонились изо всех сил. Ибо он теперь не просто может навести тень на добропорядочных людей, а, вообще, склонить интерес Сатаны в их сторону.
Глава 13. Сокровенные мечты
***
Самое важное теперь было... дождаться Генриха, моего Генриха. Ведь именно ему предстояло окончательно, всерьез, решить дальнейшую мою судьбу. Увы, или на благо, постриг вовсе не был фикцией. Да, в подгаданный момент, однако... с чистою душою, правда, и полной вереницей сомнений.
- Анна, - несмело позвала меня Фреджа.
- Да? - удивилась я.
- Командор с Фон-Менделем прибыли на Бальгу.
- Как? Когда? - оторопела я от услышанного.
- Буквально только что. Сейчас отобедают, и... риттербрюдер попросил тебя явиться к нему.
Невольно взвизгнула я от переизбытка чувств, вовремя учтиво прикрыв рот рукою. Нервически, смущенно улыбаюсь.
- Беги, готовься. Принарядись слегка, что ли..., - шепчет женщина.
***
- Анна, - с притворной натяжкой и серьезностью проговорил Фон-Мендель, приветствуя меня и пропуская внутрь своего кабинета.
Резво, уверенно запереть дверь на щеколду.
Стремительный разворот - и ухватил меня, притянул к себе жадно, до сладкой боли сжав в объятиях.
- Как Вы тут, родная моя? - немного отстранил от себя. Взгляд в глаза.
Но сопротивляюсь, силой прижимаюсь обратно, не желая вновь чувствовать между нами расстояние - поддается.
Взволнованно, смущенно шепчу, томно прикрыв веки:
- Безумно соскучилась по тебе...
- Я тоже, моя хорошая. Я тоже, - сильнее сдавливает в своей чувственной хватке. Немного помолчать - и осмеливается продолжить. - Слышал, будто Вы... решили посвятить свою жизнь... Господу?
Обмерла я, уязвленная так неожиданно и столь скоро болезненной темой. Не дышу.
- Анна, это - правда? - силой отстраняет меня от себя, вглядываясь в очи. Поддаюсь, хотя и прячу взор. Тягучие мгновения, дабы собрать в себе силы и признаться. Коротко, лихорадочно киваю, обреченно шепча:
- Да.
Сглотнула болезненный ком страха и горечи, и лишь тогда осмелилась подвести глаза.
- Генрих, - полный мольбы взгляд. - Может, и вправду, мне стоит податься в монастырь? Дабы больше не искушать судьбу... и не гневить Бога? Иначе... иначе у меня совсем не хватает сил... противостоять зову сердца, ... любви к Вам. Может, хоть это... заставит меня одуматься и остановиться?