Страница 38 из 60
Генрих. Мой Генрих... ты вернулся ко мне. Вернулся,... как и обещал.
Живой...
Встряхнуть головой, силой прогоняя мутные, ненужные мысли. Нырнуть рукой под покрывала, сдирая всё долой. Беглый взгляд по перебинтованному (окровавленному) телу. Жар. Грудь едва вздымается.
- Боюсь, ему недолго осталось, - едва слышно шепнула девушка, одна из помощниц Хорста. Не сразу сообразила, осознала, что это было адресовано мне. С ужасом уставилась на нее, едва внятно шепчу:
- В смысле?
Виновато мигом опускает та взгляд, попытка тут же скрыться от меня долой. Но живо вскакиваю (с последних сил, на жутком адреналине) и бросаюсь за ней, перехватываю за руку.
- В смысле, недолго?
Замялась та, беглый взор по сторонам, словно что-то выискивая, и, наконец-то, мне в очи. Приблизилась, шепотом:
- Я слышала слова Господина Хорста. Он уже даже за священником послал.
Словно током меня пронзило.
- Ах ты, сукин сын, - не сдержалась и рявкнула, сама того не осознавая (на русском).
Ошарашено уставилась девушка на меня, побледнела.
Нервно чиркнула я зубами; разворот, взгляд около, а затем снова на помощницу:
- Где этот ублюдок?
Пожала несмело та плечами.
- Вроде, в трапезной.
Бег на грани возможного, ловко проскальзывая между койками.
Резво рву на себя полотно и залетаю на кухню. Бешеный взгляд по сторонам - и, наконец-то, среди толпы отыскиваю нужное. Стремительных ход к цели (испуганно смотрит на меня Фреджа, но не перечит, уступает дорогу).
Обмерла я у стола, откровенно нагло, дерзко подавшись вперед, опершись ладонями на столешницу. Пытаюсь заглянуть в лицо этой твари. А он даже не реагирует. Все так же мерно, спокойно сидит и жует свой слюнявый сухарь, да запивает парным молоком.
- Ты что удумал?
Удивленно вздернул тот бровями. Наконец-то перевел глаза на меня. Нехотя прожевал.
- У Вас ко мне какое-то срочное дело? Или, всё же, соизволите подождать, пока я отужинаю?
- Ты когда ему операцию будешь делать? Хоть что-то, чтоб его спасти, кроме своих чертовых повязок и вонючей мази? Небось, еще и кочергой натыкал?
Ухмыляется вдруг.
- Я уже сделал всё, что посчитал нужным. А если есть какие-то нарекания или предложения, то обратитесь... к Покровителю, если, конечно, он Вас услышит, - бездушно хохочет. - Или к Господу. Ваше здоровье, - и приподнял кружку с молоком, словно бокал, слегка махнув в мою сторону.
Ну, сука... Резво выхватываю у него из рук его чертов напиток и тут же плескаю в лицо.
- Будь ты проклят, ирод бездушный!
Молниеносный разворот - и помчать изо всех сил отсюда.
Нет больше выхода, неоткуда помощи ждать. Никто не заступится.
...но и отступать - самое низкое дело.
Не сейчас, не теперь.
Этот мир многому меня научил. Словно перерожденная, я совсем не та уже Лиля, коей являлась раньше. Не хилое эгоистичное бесцельное существо. Я теперь - Анна. Смелая и самоотверженная. Как священники, принимая сан, так и я, появившись в этом мире, приняла на себя новое имя, новую душу... и шанс всё исправить, переписать свою судьбу.
Не уступая страху, веря в свои силы, уповая на Божью (искренне, а не просто слова) помощь,... выбраться за ворота Бальги и пуститься темным коридором леса и еще недавних кровавых сражений в поисках единственной надежды. Единственной мечты.
Спасти его, спасти любой ценою, даже, если в итоге, самой умереть, или выжить... но всё равно его не обрести.
И не так уже страшны разбойники своей безжалостностью, как то, что они могут отобрать драгоценные минуты... и сам шанс спасти Фон-Менделя.
Но вот уже и очередной знакомый поселок на пути к Цинтену позади, а я всё еще жива и цела.
Цокот копыт по брусчатке, скрип колес. Отхожу немного на обочину, давая ходу невольным попутчикам. Но еще миг - и, вовсе сбавив скорость, молодой человек улыбнулся и крикнул мне (на польском):
- Dziewczynka, gdzie idziesz? Dziewczynka, gdzie idziesz? - с польского: "Девушка, куда путь держишь?" О! Mo╖na je?dziж? Ja te╖ tam. - с польского: "О! Может, подвезти? Мне тоже туда".
Похолодело все внутри, сердце бешено заколотилось. Смущенно опускаю взгляд, не смотрю в глаза.
- Цинтен.
- О! Mo╖na je?dziж? Ja te╖ tam[15].
Несмелый, с опаской взгляд на него. Время - слишком бесценно сейчас, дорога каждая минута, мгновение... И то, если уже не опоздала. Некогда перебирать. Некогда бояться.
Обмерла на месте. Остановил повозку и незнакомец.
Еще миг - и храбро податься к "карете", живо, ловко запрыгнуть наверх.
***
- Анна?! - ошарашенная, вскрикнула Беата, не веря своим глазам.
Смеюсь счастливо. Тотчас бросаюсь на девушку и жадно прижимаю к сердцу.
- Я так скучала, как вы тут? Как? Где Хельмут?
- Над раненными корпит, а где же еще ему быть? А ты как?
- Над поляками? - удивленно переспрашиваю.
Обмерла Знахарка, печально скривилась.
- Увы, мы выживаем, как можем. И они - тоже люди, и у них тоже есть семьи.
Невольно, машинально киваю головой.
- Да не важно, - резво махнула в ее сторону, грубо прерывая речь. На мгновение прикрыла я ладонью лицо, коря себя за глупые мысли и вопросы. - Беата, - полный отчаяния и мольбы взгляд в глаза подруге. - Прошу, спасай. Выручай, иначе... он не выживет...
- Кто? - округлились ее очи.
- Генрих. Беата, мой Генрих при смерти...
***
И хоть по лицу Хельмута было видно, что он не доволен мыслью, что впустую столько времени придется потратить (в дороге), однако, на удивление, и не пришлось уговаривать.
...
- Я с тобой пойду, - слышится тихий шепот Беаты из коморки.
- Не чуди, - отозвался Хельмут. - Сама знаешь, что за дорога нас ждет, да и кто за всем здесь присмотрит? Оставайся за главную, чтобы я был спокоен, ...молю.
- Я же не переживу, если...
- А я не собираюсь сдаваться. Еще слишком много незавершенных дел. Да и на кого тебя брошу?
Несмелый мой шаг за дверь (увы, некогда ждать) - и оторвались эти двое друг от друга, отскочили, словно от кипятка. Стыдливо спрятали взгляды.
Быстрые шаги на выход Хельмута, бросая мне на ходу:
- Жду на заднем дворе.
Шумный вздох Беаты, метает пристыженные взоры то на меня, то так, по сторонам. Живо сгребла со стола пузырьки и протянула мне. Засовываем в торбу.
- Возьми, - взволнованный, дрожащий голос девушки. - Пригодятся.
- Беата, но есть "но". Огромное "но".
Обомлела та. Пристальный, с подозрением, сверлящий взгляд, словно выуживая мои мысли (невольно забывая уже о своей неловкости).
- Что такое?
- Хорст. Он не только не поможет, но и против пойдет. Даже подступиться не даст.
- Бунт?
Несмело закивала я головой.
- Помоги мне, Беата. Очень молю. Я не переживу этого.
Отвела та взгляд в сторону.
Еще миг - и бросается куда-то вбок, достает с полки глиняную посудину, а оттуда -вытаскивает мешочек. Отставить лишнее назад, и резво ко мне - ладонь к ладони, взволнованно зажимая дар.
- Береги его и никому не показывай. И сама пары не вдыхай. У тебя еще осталась та наша мазь? - многозначительный взгляд, казалось, глубиной в самую душу.
Едва заметно, коротко киваю.
- Добавишь в нее, разотри хорошенько, а дальше, - с опаской взгляд по сторонам, -... дальше - намажь на что-то острое, тонкое: спицу, иглу, край ножа - и уколи его, хорошо так, до крови. Буквально за считанные минуты в жар впадет, на несколько дней выпадет из жизни. Не лечи как простуду, не давай отваров и даже еды. Ничего - только компрессы и обильное питье. Придет в норму, но помнить обо всем будет очень смутно, а то и, вовсе, забудет.