Страница 112 из 123
Вер перевернул табличку.
— Плаши Лэйн, шесть. Очевидно, выпал гвоздь, которым номер крепился к забору.
Я онемела. Это казалось совершенно невозможным. Мне и в голову не могло прийти подобное. Получается, что все это время я жила в чужом доме? Все мое существо, чувство глубокой привязанности к этому месту восстали. Я пригляделась повнимательней: сейчас, при свете дня, отверстие от выпавшего гвоздя было отчетливо видно.
— Но тогда, тогда чей это дом?
— Боюсь, что мой. — У меня отвалилась челюсть. Я была ошарашена. — Коттедж является частью поместья. Когда мне исполнилось восемнадцать, я перебрался сюда из Гилдерой Холла. Мы с отцом постоянно ругались, и коттедж стал моим убежищем.
— Но… — Я прижала ладони к вискам, не в состоянии осознать услышанное. — Погоди минуту. Кто такая Анна?
— Анной звали любовницу отца. Ты ведь знаешь о ней. Анна часто прибегала ко мне за помощью. Отец отвратительно вел себя по отношению к ней. Она приходила, рассказывала, в какой кошмар превратилась ее жизнь, и горько плакала. Со временем мы стали любовниками…
«Анна, ты убиваешь меня», — вспомнила я слова, выцарапанные на оконном стекле. Так значит, Вер написал это. Значит, сборник стихов Росетти, который покоился у меня на прикроватном столике, принадлежит Веру. Я обедала за его столом, сидела на его диване, грелась у его камина, читала его книги, слушала его музыку. Я спала на его кровати в ночной рубашке, в которой когда-то спала Анна…
— Тебе стоит застывать с раскрытым ртом почаще, — сказал Вер. — Так ты выглядишь очень мило.
Мило? Очевидно, он имел в виду безнадежно глупо.
— Почему? — наконец выдавила я. — Почему ты не сказал об этом раньше?
— А сейчас ты сердишься.
— Почему ты позволил мне стать посмешищем?
Я вспомнила, как приглашала Вера заходить в гости в любое время. Тогда я приняла его за Лемми. И я рассказывала ему, что меня связывает с предыдущей владелицей. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить, что еще успела ему наговорить.
— Даже рассерженной ты выглядишь прекрасно.
— Но я не… Почему ты… Разве ты не мог сразу обо всем рассказать?
— Попробуй посмотреть на происходящее моими глазами. Я мечтал снова оказаться в коттедже на протяжении долгих двенадцати лет. В этом месте я впервые испытал райское наслаждение и прошел муки ада. По приезде в Падвелл я немедленно направился именно сюда, а не в родительский дом. Я даже не знал, сохранился ли коттедж или уже разрушен до основания. Отец обещал, что не оставит камня на камне от места своего позора. Можешь представить мое удивление, когда я обнаружил, что дом стоит как ни в чем не бывало, а в нем заправляет самая прекрасная девушка, которую мне когда-либо приходилось видеть. — Мой гнев слегка улегся. — А затем я понял, что ты полюбила коттедж. Было бы непростительно все испортить. В конце концов, не имеет значения, кто проживает в коттедже. Я ведь принял решение обосноваться в Холле, помочь отцу привести поместье в порядок. Я не имею ничего против того, чтобы ты оставалась здесь.
— Но почему никто другой не сказал мне? — Я все еще была сконфужена. — Гай или Прим?
— Гай знал, что ты совершила ошибку, но у него были личные причины оставить все как есть.
— О да, конечно.
— А Прим, вероятно, думала, что ты арендуешь коттедж у нас. Отец сдает дома в аренду время от времени. Один из таких домов арендует Бар.
— Понятно… — протянула я. — Но мы с Прим неоднократно говорили об Анне… — Я сделала паузу, пытаясь вспомнить наши разговоры. Очевидно, после того как я несколько раз упомянула имя Анны, Прим сочла, что я знакома с историей семейства Гилдероев. Оставался еще один вопрос, который требовал ответа. — А что случилось с Анной?
— Отцу стало известно о наших отношениях. Обычно Анна приходила ко мне по утрам, пока отец находился в постели. Он никогда не поднимался раньше десяти. Я умолял ее бросить отца и позволить мне заботиться о ней, но Анна всегда находила отговорки. Однажды отец выследил ее. Последовала жуткая сцена. Отец часто приходил в ярость, но я никогда не видел его в таком гневе. — Вер невесело рассмеялся. — То, что произошло далее, было больше похоже на фарс. Я только выскочил из постели и был абсолютно голый. Правда, тогда мне было не до смеха. Мне казалось, что наступает конец света. Отец с размаху кулаком ударил Анну и разбил ей губы в кровь. Затем он схватил бронзовый бюст Наполеона и попытался ударить меня. Я выхватил бюст у отца и выбросил в окно. Конечно, я был намного моложе и гораздо сильней, я мог с легкостью скрутить отца, но, несмотря ни на что, не осмелился поднять на него руку. Анна стояла и плакала, кровь заливала ей лицо. Отец вдруг задрожал и свалился на пол. С ним случился инсульт. Мы отвезли его в больницу и решили уехать. Наверняка может показаться, что наш поступок был бесчувственным, но лицо у Анны распухло и посинело, а я так любил ее!
— Мне ваш поступок не кажется бесчувственным.
— Мы решили больше не расставаться. Я чувствовал себя невероятно счастливым и виноватым одновременно. У нас совершенно не было денег. Я продал все что мог: машину, лошадь, часы. Если бы у меня была возможность, я продал бы и коттедж. Анна сводила меня с ума. Она была мне дороже всего на свете. Я мог совершить любой сумасшедший поступок ради нее. — Вер снова засмеялся. — В двадцать три года я был неисправимым идеалистом, слишком наивным и доверчивым. Анне было сорок пять, она прекрасно знала, что делала. Спустя три недели после того, как мы прибыли в Париж, она бросила меня и связалась с банкиром, которого встретила, пока я пытался найти работу. Анна оставила прощальную записку и прихватила все мои деньги. У меня не осталось ничего. Я даже не мог позволить себе купить чашку кофе. Я сжег за собой все мосты и не мог вернуться домой, поэтому мне не оставалось ничего другого, как отправиться скитаться по миру.
Вер иронично улыбался. У меня же защемило сердце при мысли о молодом человеке, который остался совершенно один на чужбине и которого предал самый близкий ему человек. Слезы подступили к глазам.
— Не стоит расстраиваться, — Вер взял меня за руку. — Это происходило много лет назад. Я уже успел обо всем позабыть.
— Ты знаешь, что случилось с ней?
— Я проработал три месяца официантом, чтобы не умереть с голоду. Несмотря ни на что, я верил, что она вернется. Я готов был простить ее и начать все сначала. Я был тогда романтичным идиотом. Однажды в газете я случайно увидел заметку: Анна и банкир погибли в автомобильной катастрофе. Они мчались по трассе в Монте-Карло, банкир не справился с управлением на повороте, машина пробила ограждение и свалилась в пропасть. Все было кончено. В письме отцу я сообщил, что Анна мертва, и попросил прощения за причиненные мной страдания. Через неделю я нашел работу кочегара на корабле, который отправлялся в Индию.
Все это время Вер не отпускал мою руку. Я снова почувствовала, что проваливаюсь в бездонную пропасть.
— Фредди!
— Да.
— После того, что мне довелось испытать, я более никогда не позволял себе глубоких чувств. Я думал, что так будет лучше. И я не мог даже представить, что со мной случится нечто подобное…
На вершине холма появился автомобиль. Он мчался в нашем направлении на огромной скорости и с визгом затормозил в нескольких сантиметрах от нас. Окно со стороны водителя медленно опустилось.
— Не подскажите, где находится Плаши Лэйн? — Юное лицо водителя побледнело от страха, когда он поймал разгневанный взгляд Вера.
— Фредди, дорогая, я думала, что никогда не найду тебя! — Узкая рука с накрашенными ногтями высунулась из раскрытого окна.
Я наклонилась. В автомобиле сидела Виола.
Глава 42
— Бедняжка тетушка Нетта! — вымолвила Виола. Мы стояли напротив коттеджа под номером девять по Плаши Лэйн. — Дом производит удручающее впечатление.
Полуразрушенное строение было скрыто от посторонних глаз высокой изгородью, поэтому я никогда его не замечала. Дом был построен в период между двумя мировыми войнами, а в шестидесятые его капитально отремонтировали. Крыша была покрыта кедровой дранкой. По дорожке, вымощенной камнями, сквозь которые пробивались пучки травы, мы подошли к узкой двери с веерообразным окном над ней. Желтый черепичный карниз отражался в наполовину разбитых стеклах.