Страница 18 из 31
Когда я в бешенстве ударила ладонью по одеялу, Лод посмотрел на меня удивлённо.
- Что?
- Ничего. Мысли дурные лезут. – Я твёрдо встретила его взгляд. – Возьми мои силы.
Нет, я не буду в нём сомневаться. Я обещала, что всегда буду на его стороне. Обещала самой себе.
И нарушением этого обещания предам себя в той же мере, что и его.
- Не говори глупостей. – Лод сказал это так естественно и устало, что меня захлестнул жгучий стыд. – Ты сама ещё не оправилась после отравления.
- Те силы, которые я предлагаю, никак не помогут мне оправиться быстрее.
Он вскинул бровь:
- Амант?
- Ты сам говорил, что уж его у меня хватает. Ты ведь можешь поправить свой роборэ за его счёт?
Меня спасало только то, что мне и так было стыдно. И ещё постыднее стать не могло.
Наверное, поэтому я говорила об этом так спокойно.
- Конечно, я предпочла бы приберечь его на крайний случай, - добавила я. – Если мы попадём в серьёзную передрягу, а тебе срочно понадобится резервный источник энергии, чем моя не подойдёт? Но, наверное, это тоже вполне можно считать серьёзной передрягой.
- О крайнем случае беспокоиться не стоит. – Лод сел на постели. – Амант имеет свойство восстанавливаться. Если у девушки ещё не было первого… удовольствия – куда быстрее, чем сидис и роборэ.
- Восстанавливаться? Хотя да, если он расходуется на… то, на что он расходуется… странно, если бы после первого раза никому и никогда больше не хотелось. – Научный интерес помогал не смущаться. Что ж, правильно: душевные и физические раны заживают далеко не так быстро, как растёт у среднестатистической юной представительницы женского пола желание очередного урока постельной гимнастики, так что любовная энергия и правда должна возобновляться куда быстрее маны и здоровья. – А почему тогда невинность так важна?
- При её потере меняется тип энергии, наполняющей резерв. И для колдунов наибольшую ценность представляет именно тот, что дан девушкам при рождении. Он… как бы сказать… самый питательный. С магической точки зрения. – На переносице Лода прочертилась хмурая морщинка. – Ты уверена? Я вполне могу обойтись без этого.
Можешь, наверное. И крохотная часть меня сейчас хотела бы пойти на попятный – чтобы посмотреть на твою реакцию. Убедиться, что ты не планировал использовать меня в качестве подручного резервуара с бесплатной энергией, который с радостью поделится этой энергией, если дёрнуть за нужные ниточки.
Но другая часть просто хочет тебе помочь. И мне самой важнее именно она.
- Я же не Криста, чтобы делать предложение прежде, чем думать. Раз говорю, значит, уверена. – Стянув с ног сапоги, я забралась на кровать с ногами. Сев поудобнее, протянула Лоду обе руки. – Бери.
Он тоже сел удобнее, ближе ко мне. Взял мои ладони в свои, сжимая их бережно, но крепко: от его прикосновений сердце в который раз сбилось с привычного ритма. Да уж, аманта у меня и впрямь явный переизбыток. Хорошо, что на какое-то время его станет поменьше.
Ненавижу, когда чувства затмевают разум.
Я смотрела, как пальцы Лода просвечивает золотое сияние, светлой дымкой окутывая наши соединённые руки. Одна за другой отсчитывались секунды, перетекая в прошлое, но я не ощущала ничего, кроме того, как постепенно выравнивается сердцебиение.
И внезапного веселья.
Девушка отдаёт любимому мужчине свою сексуальную энергию. На кровати, в интимном полумраке. И всё абсолютно целомудренно.
Если б мне кто-нибудь такое сказал, я бы тоже посмеялась.
Когда колдовской свет померк, Лод опустил руки – и открыл глаза, заблестевшие живым блеском.
- Спасибо. Так гораздо лучше.
- Обращайся. – Я сложила ладони на коленях. – Всегда рада помочь.
Это не было пустой любезностью. В конце концов, эта энергия мне всё равно не пригодится. Не в ближайшее время. И кому ещё мне её отдавать, как не Лоду? Я ведь действительно рада была видеть, как его щёки покидает полотняная бледность.
Внезапная мысль заставила всю радость исчезнуть, как воздух из проколотого шарика.
Лод сразу заметил перемену моего настроения.
- Скажи, о чём ты думаешь.
- Ни о чём. – Я опустила взгляд. – Ерунда.
Никогда не любила раскрывать кому-то душу и мысли. Во всяком случае, те их части, которые делали тебя уязвимой.
И почему тогда ему, вот уже второй раз, мне действительно хочется сказать?
- Снезжана, я уже говорил: ты слишком многое держишь в себе. Скажи.
Я помолчала, считая стежки на одеяле. Мелкие, аккуратные штрихи, прочерченные белыми нитками.
Пять, десять, пятнадцать…
- Просто подумала… ты исцелил Фаника, а в моём мире он бы наверняка умер. Или остался калекой. А… моя мама – она ведь не мгновенно… не сразу, на месте…
Двадцать пять. Тридцать.
- Её довезли до больницы, и она уже там, в реанимации…
Сорок.
- И если бы в нашем мире была магия… такие целители, как ты…
Я замолчала, поняв, что мне срочно нужно пробежаться по степеням девятки. Но добралась только до пятой, когда Лод накрыл мою ладонь своей.
В этот раз – без необходимости.