Страница 144 из 156
— Лёнгсам утхэрнин — одно из десяти проклятий, которые нельзя нейтрализовать, — бессильно бубнил Восхт, точно его вызвали к доске на уроке: чтобы сказать хоть что-то, чтобы попытаться хоть как-то успокоить огонь, вспыхнувший в глазах Повелителя дроу. — Очень сложно сотворить, да. Но нейтрализовать невозможно.
Я видела, как побледнел Лу — той же пепельной бледностью, так, будто прокляли его самого. Как потемнели глаза гвардейцев Альи, окруживших нас, как потемнели глаза всех дроу в зале. Иные девушки уже плакали; ловя на себе взгляды мужчин, светлые невольно сбивались ближе друг к другу.
Лод… Лод, где же ты? Ты смог бы её вылечить, ты работал над формулой, ты всё…
— Я же сказал — лечи её, — произнёс Алья наконец. Не крича, спокойно, почти любезно. — Это так сложно, понять короткий приказ?
Восхт потерянно разомкнул губы:
— Повелитель, вы не…
— Я всё понял. Но ты её вылечишь. — Алья уже почти шептал. — Немедленно.
— Повелите…
— Излечи её. Ты должен. Пожалуйста, прошу! — Алья крепче обнял умирающую сестру, и шёпот его сбился в хрип. — Прошу, она же… она же моя…
Навиния, подступив сзади, дрожащей рукой коснулась его плеча, но дроу словно не заметил этого. Опустив голову, закрыв глаза, он баюкал Морти, лежавшую в его руках — словно больного ребёнка, словно маленькую девочку, словно другую сестрёнку, когда-то сидевшую на его коленях, тоже потерянную, — и кровавую дорожку на щеке принцессы разбила прозрачная капля, упавшая сверху. Дыхание её уже было почти незаметным, лицо спокойным, точно во сне.
Мир обратился чёрной пустотой с маленьким куском реальности прямо передо мной.
— Это… будет быстро. — Восхт тоже сбился на шёпот. — Она не очнётся, и ей… ей не больно.
Неправильно. Немыслимо. Всё не должно закончиться так.
Не должно, не должно, не…
Эсфориэль отстранил Алью одним решительным толчком. Безмолвно, непреклонно разжал руки Повелителя дроу. Тот даже не сопротивлялся, потерянно глядя, как эльф бережно прижимает к себе принцессу, сейчас казавшуюся такой хрупкой; и тонкие, почти стеклянные пальцы осторожно и ласково приподняли голову Морти, так, что губы Эсфориэля почти коснулись её губ — одновременно с тем, как в сиреневых глазах полыхнуло фиолетовое пламя.
— Клянусь хранить жизнь твою, душу и сердце, пока не испущу последний вздох. — Эльф заговорил, и в его словах звучала щемящая, беспредельная нежность и странная обречённость. — Отдаю тебе моё сердце, мою душу и мою жизнь.
— Не может быть, — выдохнул Фаник за моим плечом.
— Прими мой дар. Прими меня, как я принимаю тебя. — Эсфориэль прикрыл глаза. — Мы едины. Отныне и навсегда.
В памяти эхом всплыло то, что когда-то говорил мне младший эльфийский принц.
…этим ритуалом эльф отдаст ей половину своей жизни…
…с женщиной, которую он любит всем сердцем…
…эйтлих исцеляет любое проклятие…
Неужели…
Когда Эсфориэль всё же коснулся губ Морти своими, слепящий фиолетовый свет, пробившийся невесть откуда, ярким сполохом окутавший обоих, на несколько долгих секунд лишил меня возможности видеть что-либо.
Следом я услышала резкий, отчаянный вдох.
А потом наконец увидела, как Морти, судорожно моргая, дыша часто и глубоко, смотрит на Эсфориэля снизу вверх. Теперь — не бледная.
Определённо живая.
— Что… — в голосе принцессы слышалось непонимание, — тэлья…
Эльф молча смотрел на Морти, вскинув голову, опустив глаза. Взглядом, в котором невероятным образом мешались усталость, опустошение и счастье.
Ты всё же сделал это, Эсфориэль. То, что не успел сделать триста лет назад, то, чего не мог сделать твой брат.
Эйтлих, ваш величайший дар…
— Морти! — Алья наконец позволил себе вдохнуть. Тут же яростно подался вперёд. — Морти, кто это сделал?
Окружающие застыли в угрожающей тишине. Принцесса повернула голову, глядя на брата обескураженным взглядом, словно очнувшись от кошмарного сна.
— Рыжая, — прошептала Морти. — Рыжая ведьма… Фрайна. — Глаза её расширились. — О, боги, Лод…
Знакомый голосок послышался в тот самый миг, когда ко мне вернулось здравомыслие, вытеснив растерянное бездумье. В тот миг, когда облегчение вновь уступило место ужасу, заставив моментально протрезветь.