Страница 143 из 156
Зато вспышку ослепительной, пугающей синевы, пронзившую темноту под деревьями — вполне.
***
Я дегустировала уже третий пирог — с изюмом, корицей и, кажется, мёдом: распиливая его на мелкие кусочки, отправляя в рот неторопливо, без спешки, уже не потому, что была голодна, а потому, что было вкусно. Даже позволила себе ещё немного сладкого цветочного вина. Немного, потому что помнила свой предыдущий опыт употребления спиртного, и заснуть за столом не хотелось, — но, судя по дремотной расслабленности, тёплой волной окатившей кончики пальцев, мне и этого хватило.
А ещё я лениво думала о Машке.
Интересно, где она, как она… может, и правда возьмётся за ум? И в какой-то момент пойдёт на мировую? Хорошо бы. Иначе ведь придётся либо убивать убогую, либо калечить — учитывая, что ошейник исключается. Конечно, наилучшим вариантом было бы сунуть Сусликову в прореху и отправить домой: на обратном пути она наверняка растеряет всё, что получила при попадании в Риджию, и нам проблем больше не доставит… да только, боюсь, и это исключено. Не похоже, чтобы Машка по кому-то скучала, и покидать сказочку, которую она искренне считает своей, ей тоже явно не хочется.
Но с таким Даром в таких руках…
В какой-то момент я боковым зрением увидела, как резко вскакивает Алья. Не сразу придав этому значение. И лишь после того, как дроу, сорвавшись с места, побежал куда-то к дверям, а по залу начал расползаться странный ропот, догадалась посмотреть, что привлекло его внимание.
Увиденное заставило вилку выпасть у меня из руки.
— Я нашёл её в саду, — крикнул Эсфориэль, двигаясь навстречу Алье. Растерянный, непонимающий. — Увидел странную вспышку, решил посмотреть, а там…
На руках у эльфа лежала Морти. С закрытыми глазами, с кожей, выцветшей до пепельной бледности. Руки безвольно свешены, бархат широкой юбки почти подметает пол, лицо узкой ленточкой прочерчивает кровавый след, от складки под носом по щеке.
Ропот уступил место мёртвой тишине, в которой Лу стремглав кинулся к невесте, пирующие один за другим стали вставать — а Эсфор, опустившись на колени посреди зала, передал бесчувственное тело принцессы её брату, рухнувшему рядом.
— Лод! — закричал Алья хрипло и отчаянно, сидя на полу, прижав сестру к себе; Лу замер сбоку от него, не решившись сделать пару последних шагов. — Где Лод?
Восхт очнулся раньше меня. Вскочил и, с неожиданным проворством метнувшись вперёд, оказался рядом с Повелителем дроу ещё прежде, чем соседи Альи по высокому столу поспешили к месту действия.
Где же Лод? Они ушли вместе, но где он? И кто сделал это с Морти? Вспышка… заклятие? Но не он же, он не мог, зачем ему?! Кто-то из светлых в саду? Машка? Но тела Лода Эсфор не нашёл, значит, его не прокляли, значит, он скрылся, убежал — но почему бросил Морти, почему не вернулся в…
Когда Восхт сел рядом с Альей, я всё же нашла в себе силы подняться с места. На бегу смотрела, как колдун сканирует тело принцессы знакомым серебристым сиянием. И к тому времени, как я добежала, Восхт уже опустил руки.
Изменившись в лице.
— Что с ней? — отрывисто спросил Алья.
Мысли путала странная, отупелая растерянность, подогретая вином, сытостью и былой умиротворённостью. Я ничего не знала, ничего не понимала, и осознавала лишь, что Морти плохо, очень плохо, а Лода почему-то нет рядом, нет, когда он так нужен…
— Повелитель, это… это лёнгсам утхэрнин, — произнёс Восхт со странной беспомощностью. — Проклятие медленного истощения.
Навиния рядом со мной прижала ладонь к губам. Я не поняла, почему, но это явно был плохой знак. Перед глазами всплыл пергамент, освещённый робкой свечой, который я когда-то, безумно давно, читала в лаборатории Лода: в ту ночь, когда впервые увидела колдовские цветы в его библиотеке, в ночь, когда увидела чёрные шёлковые ленты в его спальне.
«Лёнгсам утхэрнин» — это рандхейвский. А на жёлтом шершавом листе было написано «бёлвун хайегур риртнур», то же «проклятие медленного истощения», но на риджийском. И дальше шла рунная формула, многократно перечёркнутая, так и не завершённая — то ли усовершенствование уже существующей, то ли поиск нейтрализующей…
— Очень редкое, — голос Восхта дрогнул, — требует огромного количества сил… его почти не используют, в бою это нерациональная трата…
— Хватит болтать! — Алья почти рычал. — Лечи её! Быстро!
— Повелитель, оно… неизлечимо.
И тут я поняла причину ужаса Навинии.
А вот Алья, молча глядевший на колдуна, — кажется, нет.
…взамен неисцелимых ран у нас появились неисцелимые проклятия…