Страница 53 из 74
— Не совсем… но… Хорошо, буду через полчаса. Людей найду. Значит, Радоев убит?.. Я давно его предупреждал. Гм… А меня вы прощупывали, что ли? Конечно же в России существует устойчивое мнение, что в среднеазиатских государствах все сотрудники госбезопасности торгуют наркотиками или, по крайней мере, связаны с наркотрафиком, так? Тогда вынужден вас разочаровать, господа, — сухо выговорил Джалилов. — Словом, ждите.
— И захватите с собой эксперта-химика, желательно со знанием нейрофизиологии и химии ядов, — заявил Артист.
Майор узбекской госбезопасности тихо присвистнул и положил трубку…
Джалилов оказался очень пунктуален: он и его люди прибыли в особняк подполковника Радоева через полчаса, без одной минуты. К тому времени мы все-таки решились открыть дверь в помещение с бассейном, где лежали четыре мужских тела: два бесчувственных (до сих пор!) охранника и трупы Радоева и Юнуса. Вода, еще недавно бывшая темно-красной, еще больше потемнела и Теперь имела вид бордовой, с каким-то нездоровым оттенком бурды, вроде брюквенной похлебки. Джалилов, подойдя к бассейну, долго рассматривал воду и даже попробовал ее на язык. Артист сказал:
— Когда ЭТО началось, мы подумали, что цвет воде сообщает кровь. Но это сколько же крови надо выпустить, чтобы вот так загрязнить пятьдесят кубов воды двойной фильтрации!
— И ваши предположения? — осведомился Джалилов. Я ответил:
— Очень просто: кто-то проник в подвал и добавил в систему водоснабжения бассейна какой-то неустановленный препарат, по-видимому обладающий сильным галлюциногенным свойством. По отдельности ли или же во взаимодействии с водной средой — не суть важно. Именно этот препарат, верно, и вызвал изменение цвета воды. Но все это только предположения, для того мы и просили вас привезти эксперта соответствующего профиля. Пусть проведут экспертизу. Чтобы мы впредь не гадали…
— А подозреваемые? — спросил Джалилов.
— Они все здесь, в этом доме. Я думаю, что их нужно оградить от общения с миром. Не дай бог, произойдет утечка информации, и не дай бог, дойдет та информация до всеслышаших ушей Эмира и самого Арбена Густери. Приходилось вам слышать об Эмире, товарищ майор?
Шах Джалилов сдвинул брови. Через несколько минут все присутствующие в доме — за известными исключениями — были приведены в чувство и доставлены в гостиную, где еще недавно Радоев и его гости не по-мусульмански распивали водочку и закусывали вкуснейше приготовленным мясом, которое еще совсем недавно хрюкало. Здесь были все, но вот Андрюхи Перепелкина, которого я так бодро допрашивал на предмет местонахождения входа в подвал, я среди них что-то не увидел.
Правда, к тому времени мне стало не до Перепелкина. Мне удалось обнаружить в спальне Радоева хорошо замаскированный — вмонтированный прямо в стену — СЕЙФ, все попытки открыть который увенчались неудачей. Артист предположил, что там деньги и ценности, которые Радоев получал за свои невинные таможенные шалости и дружбу с Эмиром, но я ответил, что там могут оказаться и документы… Тем более что ничего проливающего свет на отношения Радоева и Эмира среди личных бумаг покойного подполковника обнаружено не было.
Явившийся в спальню Радоева майор Джалилов велел просто-напросто выкорчевать сейф из стены, что и было исполнено с успехом. Тут очень своеобразные представления о законности: сомневаюсь, что у нас в России (при всем том, что творится у нас в стране) было бы возможно вот так выломать сейф в доме довольно крупного начальника силовой структуры. И — без санкции, безо всякой докладной записки, рапорта и тому подобной отписной документации увезти куда заблагорассудится. В нашем случае — в самаркандское Управление госбезопасности.
— Там может находиться важная информация, ты так предполагаешь? — спросил меня Артист.
Я отвечал, что все вполне возможно, а сам уже думал о другом… Да, есть о чем поразмыслить, однако странно, что среди всего этого громадья планов, мыслей и наметок на будушее не нашлось места для хотя бы одной маленькой мыслишки о таком же маленьком существе… Я имел в виду мальчишку, который совсем недавно умудрился поразить меня до глубины души, а это, уверяю, немногим давалось. Я думал об Эркине, маленьком рисовальщика смерти. Его не оказалось среди задержанных и вообще не было в доме, и только потом я придал этому факту хоть какое-то значение.
Тамерлан Рустамов, в соответствующих кругах больше известный под короткой и звучной кличкой Эмир, неспешно завтракал. Рустамов вообще любил покушать и чрезвычайно раздражался, когда кто-то портил ему трапезу несвоевременными сообщениями, приятными ли, неприятными — это уже без разницы. Не любил Эмир, чтобы ему перебивали аппетит. Вот и сейчас, в тот момент, когда он уже приготовился кушать отличный плов, приготовленный по-самаркандски (самая диетическая разновидность плова, э!), вошел Керим. Высокий, атлетически сложенный и отлично координированный парень с кошачьей пластикой. Керим совмещал в себе массу талантов, от телохранителя и шофера до чтеца Корана, но даже ему не разрешалось нарушать утреннюю (дневную, вечернюю) трапезу Эмира.
— Мебах шавед[4], Эмир… — начал было он, но хозяин бросил на него такой свирепый взгляд, что Керим, человек отнюдь не робкого десятка, невольно осекся. Спустя некоторое время он снова заговорил, на этот раз по-русски, словно таким образом ему легче было донести до Эмира принесенные им сведения: — Простите, что пришел к вам во время вашего завтра… приятного аппетита… но…
— Да какой там аппетит, аппетит ни к черту, — отозвался Эмир, сильно кривя душой: с чем, с чем, а с аппетитом у него всегда был полный порядок. — Ну говори уж, если пришел. Что такое? Опять какие-нибудь неприятности, да еще прямо к завтраку?
— Да, неприятности, Эмир. Явился тут к тебе один человек… русский.
— Русский?
— Да.
— Откуда он взялся?
— Он сам толком не понимает, Эмир. От него несет за километр водкой, Эмир. По-моему, он до сих пор пьян, как собака.
— С утра?
— Так русский же… — отозвался Керим, и в его голосе проскользнула презрительная нотка.
— Так-так. И что?
Керим перешел на родной язык:
— Он позвонил по нашему условленному телефону и попросил встречи с тобой. Сказал, что очень срочно. Я не был уверен, что у него не белая горячка, и потому перепроверил кое-что из сообщенного им. Самое печальное, что, кажется, русский этот говорит правду. В принципе я пару раз видел этого русского, он терся с Радоевым…
— Да, у Рашида в окружении много русских, — сказал Эмир, и на этот раз нотка презрения была куда более явственной. Впрочем, гражданина Рустамова можно понять: ему попадались в основном не самые лучшие представители русской нации. Это были большей частью отставные офицеры, осевшие в Средней Азии после развала Союза и не гнушавшиеся браться за самую грязную работу; многие из них не имели собственного жилья и пили почем зря из-за неустроенности собственного быта, невозможности применить свои знания. Надо сказать, что из числа вот таких же отставных офицеров был и тот человек, что испортил Эмиру завтрак, явившись так некстати. Правда, этот тип нашел свою нишу в обществе, хотя и весьма своеобразную…
Эмир передернул плечами и сказал:
— Ну ладно, зови его сюда. Посмотрим, что он там нам принес…
Керим ушел и через минуту вернулся в сопровождении Андрея Перепелкина.
Эмир остановил взгляд небольших темных, острых глаз на высокой, с широким разворотом плеч, фигуре визитера. Андрюха помялся на месте, оглядывая большую, богато обставленную комнату, покосился на холодное оружие, развешанное на ковре по правую руку от Эмира — сабли, охотничьи кинжалы, кортики… Словом, Эмир, подобно своему старшему компаньону и товарищу Арбену Густери, был коллекционером, только, в отличие от того же Густери, у него не было и намека на хороший вкус. Впрочем, и у Андрюхи Перепелкина никакого вкуса не было и в помине, потому он чуть приоткрыл рот, пялясь на коллекцию холодного оружия, и пробормотал:
4
Извините(тадж.).