Страница 101 из 140
Когда все стали выходить из церкви, Чарльз подошел к отцу. Прошло уже больше года с того времени, как они не виделись и не разговаривали.
— Могу я с тобой поговорить? — спросил Чарльз.
Ник рассеянно посмотрел на него и кивнул. Они шли вдоль стены церкви. Стоял холодный, сырой день, небо было серым, стонал ветер. Чарльз достал из кармана кителя листок бумаги и подал его отцу.
— Ты знал, что я никогда не разменяю этот чек, — сказал он.
— Знал.
— Я снова хочу быть твоим сыном. Я… — Он сглотнул. — То, в чем ты меня тогда обвинил, правда. Я осознаю, что совершил гнусный поступок с Сильвией. Мне стыдно за себя. Но я собираюсь просить тебя, во имя памяти о матери, чтобы ты попытался простить меня и дать мне еще один шанс. Я действительно стремлюсь к тому, чтобы ты мной гордился. — Он помолчал немного, потом добавил: — Я даже хочу, чтобы ты снова меня полюбил.
Ник закрыл глаза и услышал голос Эдвины: «Чарльз наш сын! Не важно, что он натворил! Какие бы ужасные вещи это ни были… Мы дали ему жизнь и не можем вот так просто швырнуть ему чек и выставить из дому!»
В течение всего последнего года жизни Эдвина постоянно твердила мужу, чтобы он изменил свое решение в отношении сына. Теперь, глядя на Чарльза, Ник жалел о том, что проявил упрямство и не пошел навстречу жене. Он взял сына за плечи, и они обнялись.
— Я так ее любил, — прошептал Чарльз.
— И я, — сказал Ник. — Даже больше, чем сам думал.
Он разорвал чек, и холодный ветер разметал обрывки по земле.
— Мы начнем все сначала, — сказал Ник, когда они вместе направились к ожидавшему Ника «роллсу».
Что ж, по крайней мере, он вновь обрел сына…
Он уже занес ногу, чтобы сесть в машину, как вдруг заметил подходившего к нему Питера Чедвика. Ангельское личико мальчика было спокойным, но Нику стало ясно, что Питер плакал. У него были красные припухшие глаза.
— Мистер Флеминг, — робко обратился он к нему.
Ник присел на корточки и взял мальчика за руки.
— Тебя зовут Питер, да? — сказал он. — Ты был с ней, когда…
Мальчик кивнул.
— Она подарила мне красивый красный шар, — сказал Питер. — Он мне всегда будет напоминать о ней.
Пожилой американец и совсем юный англичанин взглянули друг другу в глаза и ощутили, что их обоих связывает память о женщине, которую они оба любили. Питер достал что-то из кармана своего пальтишка.
— Это упало с самолета, — сказал он. — Я видел, как они падали с неба. Я думал, вам это нужно…
Он протянул руку Нику и разжал кулак. На ладонь Нику упали три латунных гильзы. Ник взглянул на них. Если бы кто-нибудь другой преподнес ему такой подарок, то ему показалось бы это неприличным. Но со стороны Питера это выглядело правильным.
— Спасибо тебе, — проговорил Ник, разглядывая гильзы.
Вдруг его взгляд помертвел.
Он рассмотрел одну из гильз поближе и увидел выгравированную на ней аббревиатуру «РАК» и инвентарный номер «479». Он узнал эти гильзы! Ярость пронзила его мозг, когда он зажал в кулаке патроны, произведенные его же собственной компанией!
«РАК» означало: «Рамсчайлд армс компани».
Спустя три дни Ник на военном грузовом самолете вернулся в Америку и, едва появившись у себя в компании, собрал пятнадцать человек самых высокопоставленных служащих «Рамсчайлд армс компани» в зале заседаний с окнами, выходящими на воды Коннектикута.
— Джентльмены, — начал он сухо. — Моя жена была застрелена немецким летчиком-истребителем из пулемета. Но она была убита американскими пулями. Вот этими. — Он достал из кармана три гильзы и кинул их на полированную поверхность стола. — Патроны были произведены на нашем заводе! На заводе Рамсчайлдов!
Он сделал паузу, наблюдая за шоком, в который были повергнуты присутствующие его сообщением.
— И еще, джентльмены, — продолжал Ник. — Кому-то из вас должно быть хорошо известно, каким образом наша продукция попадает к Люфтваффе. Сегодня я у себя в кабинете, и если в течение часа этот человек не придет ко мне и не признается, можете считать, что вы все уволены. Без выходного пособия и пенсии. Более того: я свижусь с ФБР и потребую провести расследование в отношении каждого из вас на предмет изменнической деятельности. Джентльмены, я разгневан и поэтому говорю абсолютно серьезно. Даю один час.
С этими словами он вышел из зала, оставив у себя за спиной пятнадцать потрясенных людей.
Спустя десять минут в дверь его кабинета постучали.
— Входите.
Дверь открылась, и показался Честер Хилл.
Ник поморщился:
— Черт возьми, я так и знал, что это будешь ты!
— Ник, — пролепетал его зять, его лицо было бледно, и он весь дрожал от страха. — Я абсолютно не ожидал, что товар окажется в Люфтваффе! Клянусь честью…
— Кому ты продал оружие? — проревел Ник.
— Шведам!
— Будешь говорить, что не знаешь, для чего сейчас шведы покупают оружие?
— Мне сказали, что оружие предназначено для польского подполья…
— У польского подполья нет самолетов!
— Это были обычные пулеметы! Откуда я мог знать, что их установят на самолетах?!
— Врешь! — проорал Ник. — Послушай, Честер, ты же не дурак. Ты прекрасно знал, что, скорее всего, это оружие пойдет для Германии, которая скупает все подряд на черном рынке, чтобы оснастить Люфтваффе. Кстати, наше правительство издало список стран, с которыми мы можем торговать такими товарами. Швеции в этом списке нет! И не делай вид, что ты этого тоже не знал! Ладно, сколько тебе отвалили за сделку?
Честер обессиленно повалился на ближайший стул.
— Ник, мне нужны были деньги! — рыдал он. — Сильвия совсем меня достала… Ты даже представить себе не можешь, как плохо мы жили… Она ездила в Нью-Йорк и цеплялась в барах к мужикам! Господи! Мне непременно нужно было раздобыть денег, чтобы построить ей дом! Мне нужно было…
Он закрыл лицо кулаками и стал раскачиваться из стороны в сторону.
— Ты говоришь, Сильвия цеплялась в барах к мужикам? — тихо произнес Ник.
— Да! Совсем как заправская шлюха!.. Она привыкла жить как принцесса, а у меня всегда было не так уж и много денег, чтобы сделать ее счастливой… Боже, я знаю, что совершил ошибку, но неужели ты не можешь хоть немного понять меня? Это сущий ад — жить с твоей дочерью!
Сильвия, его красивая, любимая дочь… шлюха? До сего времени он всегда полагал, что в истории с кровосмешением зачинщиком являлся Чарльз, однако теперь, может, стоит посмотреть на все под иным углом зрения?.. Возможно ли, чтобы Сильвия соблазняла Чарльза?.. По крайней мере, очевидным было то — если посмотреть на все беспристрастно, — что она не оказывала своему брату сопротивления. И это его дети! О Боже, и это его дети! Сколько они доставили ему горя! Может, он виноват, что чрезмерно баловал их? Может, Эдвина была убита не столько по вине этого хныкающего родственничка, а в наказание ему, Нику?
— Ник, я сделаю все, чтобы компенсировать потерю, — выпалил Честер.
— Чем ты мне компенсируешь гибель Эдвины? — последовал сухой ответ. — За сколько ты продался шведам?
— Тридцать тысяч. Достаточно, чтобы начать строительство…
— Ты продал меня, мою компанию и страну за дом? Честер, я могу поверить в то, что тебе непросто живется с Сильвией, но ведь ты и сам — грязный сукин сын!
— Это вина Сильвии! — защищаясь, выкрикнул он.
— Вина, возможно, моя. В том, что я избаловал ее. Но Сильвия не продавала шведам оружия. И я не продавал. Нет, Честер, тебе не удастся пришить к этому делу кого-нибудь еще. Возникает вопрос: что мне с тобой делать? Если я сообщу в ФБР, тебе придется худо. Это тюрьма. Но этот вариант отразится на Сильвии, и поэтому он мне не нравится.
— Прошу тебя, Ник, — захныкал умоляюще Честер. — Неужели нельзя это оставить просто так?
— А как прикажешь объяснить ситуацию моим подчиненным? У зятя Ника Флеминга что, особое положение? Нет, так не пойдет. Черт, ты поставил меня перед большой проблемой… Ты грязный и тупой ублюдок! Дьявол! Весь смысл моей жизни состоит в том, чтобы вложить посильную лепту в очищение земли от нацизма, а что выходит? Мой зять продает им оружие, которым они убивают мою жену! О нет, Честер! Я бы тебя простил, но тебя не прощает Эдвина. Ее кровь на твоих руках.