Страница 68 из 99
Делгард ощутил дрожь в коленях, когда по ступенькам к нему с радостным личиком поднялась девочка. Она была такая маленькая, такая хрупкая, а ее глаза видели что-то такое, чего не видел больше никто. Алиса прошла мимо, и Делгард ощутил, как все жизненные силы отхлынули от него, словно она непонятным душевным магнитом притягивала к себе энергию. Он покачнулся и, чтобы не упасть, ухватился за кафедру. Позади алтаря возвышался дуб — как черный перекрученный гигант, как маячившее вдали чудовище, которое словно манило к себе девочку.
Алиса встала перед деревом, и ее глаза полуприкрылись, так что между век виднелись белки. Она медленно подняла лицо кверху, словно смотрела на что-то в ветвях, и улыбка растаяла Белокурые волосы откинулись на спину, и девочка развела руки, будто для объятия. Ее учащенное дыхание, которое вырывалось короткими вздохами, стало замедляться, сделалось ровнее, глубже, спокойнее. И остановилось.
Воздух колебался вокруг нее, а над головой словно сгустились тучи. Но потом сквозь них пробилось солнце и залило чистым светом поле, алтарь, дерево.
Алиса медленно повернулась лицом к толпе, все ее хрупкое тело содрогалось от какого-то исступленного внутреннего восторга, и все присутствующие ощутили в себе прилив такого же восторга.
Алиса вдруг широко раскрыла рот, словно невидимое лезвие полоснуло ее, хотя улыбка осталась на ее лице и стала еще безмятежнее. Но вся толпа так же разинула рты, когда девочка начала подниматься в воздух.
— Фенн, черт побери, что с тобой?
Он прекратил борьбу и больше не пытался отпихнуть склонившуюся над ним фигуру. В голове начало проясняться, хотя панический ужас еще не отступил.
— Кто… кто это? — спросил он дрожащим голосом.
— А ты думаешь кто, идиот? Это же я, Нэнси!
Она снова протянула к нему руку, и на этот раз Фенн не оттолкнул ее.
— Нэнси?
— Да. Помнишь? Твоя подруга, которую ты кинул у ворот.
Он кое-как поднялся на ноги, и ей пришлось удержать его, когда Фенн попытался броситься в дверь.
— Успокойся, — скомандовала американка — Здесь вокруг много хлама — сломаешь свою чертову шею.
Нэнси взяла его под руку и удержала от поспешного бегства. Они пошли к двери. Но на последних шагах Фенн не выдержал, вырвался и бросился наружу. Нэнси догнала его на улице, когда он прислонился к церковной стене. Изо рта его текла слюна, словно его только что вырвало.
Нэнси дала ему несколько секунд, чтобы прийти в себя, потом проговорила:
— Ты, кажется, собирался рассказать мне, что там произошло?
Фенн только разевал рот, словно ему не хватало воздуха.
— Я была по ту сторону стены, — сказала Нэнси, озабоченная его состоянием, — и мельком заметила, как ты прошел через кладбище к лестнице, ведущей в склеп. Мне понадобилось время, чтобы проскользнуть мимо святой мафии. — Ее голос смягчился. — Что случилось, Фенн? Ты выглядишь так, будто столкнулся с настоящим призраком.
Он протяжно вздохнул и повернулся к ней. В его глазах стояли слезы, и, еле дыша, Фенн проговорил:
— Я… я… думаю, что… может быть.
Нэнси хмыкнула. Теперь, при свете дня, на свежем воздухе, ему самому это казалось смешно. Но он был там, он видел это.
— Там… там была фигура…
— Ты говоришь про статую. Я слышала стук, когда ты ее сшиб, но звук был такой, будто упала не одна.
— Их было четыре. Но одна… позади… статуя Марии… была не такая. Это была не статуя. Она двигалась.
— Эй, Фенн, ты это серьезно? Ты просто наткнулся на нее, и она опрокинулась. Я видела, как ты вылезал оттуда с совершенно безумным видом Кстати, почему ты копошился в темноте?
— Свет был. Наверное, лампочка перегорела.
— Да, и ты перепугался до смерти. И тогда, наверное, опрокинул статуи. — Она рассмеялась. — Очень мило.
Он покачал головой; все это казалось таким нереальным.
— А что ты искал? — Она насторожилась и перестала улыбаться.
— А? Ну, один сундук, старый сундук. Мы подумали, что он может быть в склепе. В нем могли оказаться некоторые ранние церковные записи.
— Давай спустимся и снова поищем.
Нэнси повернулась, но Фенн схватил ее за руку.
— Нет, его там нет. Я бы заметил.
— А ты уверен, что не просто трусишь?
— Я бы его заметил!
— Ладно, ладно, верю. Слушай, богослужение уже началось, так давай поспешим, чтобы не слишком опоздать. Как знать, может быть, сегодня опять день чудес. — Она взяла его за руку и потянула от стены, но, повернувшись к нему лицом, удивленно воскликнула: — Да ты весь дрожишь! Боже, ты действительно перепугался!
— Погоди минутку, я буду в полном порядке.
Но будет ли он в порядке, когда придет пора спать?
— Конечно. — Нэнси провела пальцем ему по щеке. — Успокойся. И мы тихонько пойдем на поле.
Она повела его от церкви, от черной дыры, ведущей в склеп, но то и дело поглядывала ему в лицо и хмурилась. Ей был понятен его страх, когда он повалил в темноте статуи, — она и сама испугалась, услышав тот грохот. От прогулки через кладбище с его замшелыми старыми могилами и покосившимися надгробиями ей стало не по себе даже при свете дня. Маленькие земляные холмики, разбросанные там и сям, тоже не улучшали атмосферу. А когда Нэнси подошла к лестнице, уходящей вниз, в какую-то мрачную яму, она уже не просто слегка нервничала.
Только решив, что Фенн упал и покалечился, она рискнула спуститься. И все же, как ни страшно там было, его паника казалась до смешного чрезмерной. Странно. Казалось, он не из тех, кто шарахается от призраков.
Когда они подошли к недавно проделанному проходу в стене, отделявшей кладбище от луга, Нэнси почувствовала себя неуютно, но не могла понять почему. Фенн был слишком занят своими мыслями и ничего не заметил. Тревога постепенно охватывала ее по мере приближения к лугу. Все дело было в тишине. На девяти-десяти акрах земли собралась толпа, и вокруг висела абсолютная, жутковатая тишина.
Нэнси остановилась, и Фенн удивленно взглянул на нее. Наконец и он заметил отсутствие каких-либо звуков. Когда они посмотрели на возвышавшийся впереди алтарь, то поняли причину этой тишины.
Монсеньер Делгард опустился на колени, одной рукой по-прежнему держась за кафедру. Те, кто видел его, кто смог оторвать глаза от парящей в пяти футах над землей девочки, подумали, что это жест смирения, не догадываясь, что священник охвачен слабостью. Служители у алтаря, опустившиеся на колени чуть раньше, теперь полусидели, полулежали на помосте, опираясь на руки или локти.
Взор Делгарда затуманился, священник смотрел на девочку словно сквозь тонкую пелену. Свободной рукой он вытер лоб, и рука была словно свинцовая. Он не верил своим глазам и твердил себе, что это невозможно. Но это был не сон — вот она, рядом; ее лицо было по-прежнему повернуто к небу, руки разведены, и легкий ветерок колыхал юбку. Делгард беззвучно шептал молитву.
Один за другим, повинуясь какому-то импульсу, люди начали соскальзывать с сидений и преклонять колени, но это не было непроизвольным действием, а вызывалось благоговением Вскоре по полю словно прокатилась волна, сопровождавшаяся еле слышным шорохом. У многих на лице виднелись слезы, у других — благоговейная улыбка; одни закрыли глаза, не в силах смотреть на исходящее от девочки сияние, но другие видели только крохотную неподвижную фигурку, которая мерцала вдали. Все ощущали себя ничтожными перед этим чудо-ребенком Делгард попытался встать, но не было сил. Разинув рот, он смотрел, как Алиса наклонила голову и ее глаза, ее прекрасные голубые глаза широко раскрылись. И медленно, неуверенно, многие из тех, кто лежал на носилках или беспомощно сидел в коляске, поднялись и заковыляли к алтарю. Они собрались там толпой искалеченных, трясущихся тел, поддерживая друг друга и глядя вверх умоляющими глазами. Тихим гортанным бормотанием калеки благодарили девочку и Мадонну за то, что, как они чувствовали, происходило с ними.
Вдруг раздался вопль. Мужчина с безобразно распухшим, покрытым рубцами лицом протолкался через толпу инвалидов и рухнул на ведущих к алтарю ступенях.