Страница 14 из 23
– Поэтому я держу его подле себя, – улыбнулся Артаксеркс. – Враги должны быть рядом, тогда легче предотвратить их злодеяния.
– Он вершит свои злодеяния, прикрываясь твоим именем, мой господин, – склонив голову, сказала царица. – Будь поосторожнее, милый.
Царь поднялся, подошел к жене, обнял и долго-долго стоял с закрытыми глазами, вдыхая аромат ее тела, вспоминая удивительную ночь, которую Лана назвала арабской…
Царица Лана была единственной женщиной, покорившей сердце Артаксеркса. Среди многочисленных жен и наложниц в его гареме не было ни одной, способной состязаться с нею. Умна, хороша собой, безукоризненно сложена. Длинную шею украшает тончайшая нить жемчуга. Движения плавные. Не идет – плывет, едва касаясь земли маленькой ножкой. Голос нежнейший. Кожа-цветок персика. Волосы – бархат, черный мягкий бархат, наброшенный на покатые плечи. Взгляд царицы. В поведении учтивая почтительность.
– Мой господин… – выдыхает она.
– Кто вы? – удивленно смотрит на нее Артаксеркс.
– Ла-на – дочь… – звучит ее голос. Но царь не слышит ее слов. Он знает, перед ним – царица. Он поднимается. Она умолкает, смотрит на царя с интересом. Изучает. Любуется.
Артаксеркс высок, крепок, плечист. Мужественное, загорелое лицо. Глаза огромные, в них можно увидеть бескрайность вселенной. Голос громкий – ураганом, сбивающим с ног:
– Вы, Лана – царица!
Подхватывает ее на руки и несет.
– Куда? – шепчет она, еще не понимая, что происходит. Царь опускает ее на мягкую кровать под прозрачным балдахином, похожим на арабский шатер. Она качает головой, отстраняется.
– Не так, мой господин. Позвольте мне пригласить вас на свидание. Поз…
– Позволяю, – шепчет он, целуя край ее перламутрового платья. – Сегодня в полночь я желаю…
– Сегодня в полночь приглашаю вас на наше первое свидание, мой господин, – говорит она и выпархивает из его комнаты.
Артаксеркс падает на кровать и смеется. Смеется легко и беззаботно. Наконец-то он нашел настоящую царицу. Наконец-то!
– Мой повелитель забыл, что никто из наложниц не смеет приходить на царскую половину без приглашения, – проговорил Аман, хмуря брови, когда царь вернулся в тронный зал. – Вы должны…
– Я прекрасно знаю свои обязанности, – возвысил голос Артаксеркс. – Я так же знаю, что никому не позволено указывать царю, поучать его.
– Простите, я… – Аман склонил голову, чтобы царь не заметил его глаз, налившихся кровью. – Позвольте удалиться?
– Ступай. И не тревожь меня, пока не позову, – раздраженно проговорил Артаксеркс, подумав, что Аман стал позволять себе слишком много.
Царь прошелся по залу, позвал верного слугу Ифама и велел ему не спускать глаз с главного визиря.
– Докладывай мне о каждом его шаге, – приказал царь.
– Если понадобиться, я сумею проникнуть в его мысли, мой господин, – проговорил Ифам.
– Смотри, как бы он не проник в твои, – покачал головой царь. – Аман очень хитрый, коварный человек, будь осторожен.
Ифам поклонился и вышел.
Множество свечей освещали путь царя Артаксеркса, когда он шел на женскую половину дворца. Прозрачные легкие ткани вздрагивали и трепетали, когда царь проходил мимо них. Тонкие струйки ароматного дыма благовоний закручивались в причудливые спирали. Нежная мелодия доносилась откуда-то издалека. Она манила, завораживала, успокаивала.
Артаксеркс шел стремительной походкой, выдававшей его нетерпение. Он – правитель могучей страны привык получать все сразу. Он всегда и во всем был первым. Наверное, поэтому, он и стал царем, несмотря на то, что был третьим сыном царя. Братья сами уступили Артаксерксу престол. Он был им благодарен, оберегал. Фактически, он заменил им рано умершего отца. Мысль об отце заставила Артаксеркса замедлить шаг.
– Почему крепкий, здоровый человек так неожиданно покинул бренный мир? – в который раз задал он себе этот вопрос. – Почему?
Загадочная смерть отца не давала ему покоя. Царица-мать, пережившая мужа на несколько лет, не позволила произвести вскрытие сразу. А по прошествии времени, никто из эскулапов не решился тревожить покой усопшего царя. Боязнь проклятия мертвых так пугала всех, что люди готовы были проститься с жизнью моментально, чтобы не переживать ужасы, предреченные вдовствующей царицей.
– Ужасы, – усмехнулся Артаксеркс. – Мы все чего-то боимся. Мы всегда чего-то боимся. Даже самый бесстрашный человек бывает трусом. Я боюсь потерять любовь, – он провел ладонью по лицу и улыбнулся. – Но вначале, я должен познать ее, а потом… Потом мы умрем в один день, потому что не сможем расстаться никогда.
Артаксеркс остановился, скрестил на груди руки, прищурился.
– Почему мне пришла в голову мысль о смерти? Я молод, полон сил. Мне только пятьдесят… – холодный пот выступил на его лбу. – Мне столько же, сколько было отцу, когда он… Нет, это ничего не значит. Совершенно ничего.
Артаксеркс пошел вперед. Он распахнул витые бронзовые ворота и шагнул в сад. Благоухание ночных цветов, пение птичек, журчание воды переместили царя в другой мир. Голос Ланы позвал его за собой. Артаксеркс спустился в бассейн, на поверхности которого плавали цветочные лепестки и свечи в разноцветных сосудах. Лана спустилась в чашу бассейна с другой стороны. Их разделял круглый зеркальный стол с изысканными яствами.
– Мой первый тост за вас, мой господин! Пусть солнца свет всегда сияет на твоем челе. Будь мудрым. Истину своей сестрою назови и не сворачивай с ее пути прямого. А я твоей подругой верной быть готова на века…
Фонтаны водных струй взлетели вверх, рассыпались на миллионы светящихся капель. Терпкость вина. Сладость поцелуя. Музыка, льющаяся с небес, сливается с музыкой его души, ее души, их душ, вызывая восторг и ликование.
– Ла-на…
– Ар-так-серкс…
Для торжественной коронации Ланы была изготовлена алмазная корона, сделан трон из красного дерева, соткано одеяние из золотых нитей.
– Не слишком ли это вызывающе? – покачал головой Аман, разглядывая Лану.
– Не слишком, – ответил царь, любуясь своей женой.
Лана была похожа на статуэтку из слоновой кости, завернутую в золотую ткань. Но никакой наряд не мог затмить внутренней красоты и сдержанной гордости девушки-дикарки, дочери вождя кочевого племени, сдавшегося Артаксерксу без боя. В знак признательности и восхищения великим царем Артаксерксом вождь предложил ему взять в свой гарем любую из его пятнадцати дочерей. Царь выбрал Лану. Она привлекла его внимание своей смешной неуклюжей детскостью, своей некрасивостью и непохожестью на остальных. Она не пыталась понравиться великому Артаксерксу, наоборот, она желала его разочаровать, тем самым, очаровав его еще сильнее.
В их первую встречу, там в горах, Лана была одета по-мужски. Мохнатая куртка перехвачена толстым кожаным ремнем, за которым торчит рукоятка кинжала. За плечами лук со стрелами. Волосы – львиная грива со множеством орлиных перьев. Дикарка. Фурия. Глаза горят. Рот искривлен в усмешке. Не ожидала, что выберут ее, вздрогнула, побледнела. Медленно-медленно вынула из волос перья, отдала отцу. Опустилась на колено, протянула лук со стрелами. Кинжал прижала к губам.
– Оставь себе, – разрешил вождь.
– Прощай, отец, – прошептала одними губами. – Вы еще услышите обо мне.
Метнулась к стоящему рядом коню, вскочила в седло, умчалась прочь. Молниеносно. Артаксеркс растерянно посмотрел на вождя.
– Что это значит?
– Это – бешеная скачка, усмиряющая гордыню. Так надо, царь, не беспокойся, Лана вернется. Ты забрал самое лучшее, что было у меня, – проговорил вождь, наблюдая за облачком пыли, возникшим на горизонте.
Он восхищался бешеной скачкой дочери, ее неукротимостью, азартом, жизнелюбием и безропотной покорностью его воле, воле вождя. Он был уверен, его дочь знает, что все происходящее предначертано свыше.
– Береги мою дочь, царь Артаксеркс, – повернувшись к нему, проговорил вождь.