Страница 13 из 23
– Славе предшествует смирение, – повторила Суламита. Эти слова она запомнила на всю жизнь.
Она перестала просить денег у месяца. Теперь она просила мудрости у Господа, стоя под огромным ковшом Большой Медведицы. Старец исчез. Суламита больше не встречала его. Зато однажды она встретила странного мальчика, не похожего на остальных мальчишек их кочевого племени.
Мальчик сидел на большом камне, на самом краю высокой горы, и, не мигая, смотрел вдаль. Суламита стояла внизу и долго-долго смотрела на мальчика. Решив, что он совершает какое-то таинство, она не стала ему мешать, не стала окликать его. Она пошла к вершине по едва заметной тропе. Было страшно. Тропа вилась по самому краю горы, словно балансировала между твердостью, решительностью и нерешительностью, лишенной основания, когда лишь миг решает: «быть или не быть», устоять или рухнуть в бездну. Суламита могла сделать шаг в сторону, проторить свою тропинку, но ей, почему-то, хотелось пройти по следам, оставленным мальчиком. Ей хотелось понять его. Зачем? Чтобы убедиться в его непохожести на всех остальных.
Когда Суламита поднялась на вершину, мальчик сидел в той же позе. Руки скрещены на груди. Взгляд задумчивый. Смотрит вдаль, в бесконечность небесного простора.
– Что ты там видишь? – негромко спросила Суламита.
– Вечность, – прошептал он.
– Это должно быть ужасно интересно, раз ты так долго ее разглядываешь, – проговорила Суламита, рассматривая наряд мальчика. Пурпурная рубаха, расшитая золотой нитью, облегает худощавую фигуру. Шелковые брюки в тон. Ботинки со вздернутыми вверх носами, на кончиках которых закреплены бубенчики. Темные волосы спрятаны под плоскую шапочку, украшенную зеркальными капельками, в которых отражается небо. Все странно в этом незнакомом мальчике: и его бледное, белоснежное лицо, и узкая лента губ, и очень прямой нос, и миндалевидные глаза в бархате ресниц. Мальчик поворачивает голову и пристально смотрит на Суламиту. Глаза у него удивительного цвета – бирюзового. Суламита никогда не видела таких глаз. Она сразу все понимает: этот мальчик – волшебник! Она усаживается на траву, обхватывает колени руками и, немигая, смотрит на маленького волшебника. Восторгается.
– Откуда ты взялся в наших краях? – шепчет она.
– А ты? – шепотом спрашивает он, не мигая глядя в ее темные глаза.
Жесткие смоляные волосы Суламиты треплет ветер. Они разлетаются в разные стороны, ударяют ее по смуглому лицу, пытаясь спрятать от пытливого взгляда мальчика. Суламита не убирает их. Ей весело. Ей нравится эта игра в прятки. Хотя она никуда не прячется, она сидит на одном месте, напротив мальчика-волшебника.
– Как тебя зовут? – спрашивает мальчик.
– Су-ла-ми-та, – она произносит свое имя по слогам и смеется. – Су-ла-ми-та!
Он запрокидывает голову, закрывает глаза и улыбается.
– Удивительно. Удивительно. У-ди-ви-тель-но!
– Девочку будут звать Суламита, – сказал Самсону седовласый старец, поглаживая бороду вверх-вниз. – Ты найдешь ее среди кочевников. Нет, не ты ее найдешь, она отыщет тебя на вершине горы. Она усядется перед тобой на траву, обхватит колени руками, и восторженно-удивленным взглядом будет смотреть на тебя. Она примет тебя за волшебника. Она будет уверена в том, что ты – настоящий волшебник. Пусть… Не спеши открывать ей свою тайну. Не называй ей свое имя в вашу первую встречу.
– Как тебя зовут? – врывается в воспоминания Самсона голос Суламиты.
Ветер, смеется он. Ве-е-те-р.
Он приказывает девочке закрыть глаза и досчитать до двадцати. Она послушно закрывает глаза и начинает считать. Пока она считает, мальчик исчезает.
– Двадцать, – выкрикивает Суламита и убирает от лица руки. Мальчика нигде нет. Она огорчена его исчезновением. Поднимается с камня, оглядывается и стремглав бежит вниз с горы. Откуда-то издали доносится позвякивание и голос:
– Мы скоро увидимся, Су-ла-ми-та.
Она останавливается, завязывает волосы серой лентой и уже не бежит, идет медленно вниз по совершенно другой тропинке. Она не желает больше ничего слышать про мальчика-волшебника. Она злиться на него, на себя, на ветер, вновь растрепавший ее волосы.
– Почему тебя так долго не было, Самсон? Ты забыл, кто ты? – взгляд главного визиря строг и пронзителен. Он пытается заглянуть мальчику в самое сердце, проникнуть в его мысли.
– Я ничего не забыл, Аман, – спокойно отвечает Самсон. Он научился прятать свои мысли в потайной чуланчик, когда рядом с ним главный визирь Аман.
– Я помню о том, что я – правитель могущественной страны, которой, фактически, правишь ты, Аман, – голова Самсона горделиво поднята, слова звучат ровно, без вызова, без нажима.
Главный визирь прищуривается, скрещивает на груди руки и внимательно смотрит в глаза Самсона, в удивительные бирюзовые глаза.
– Мальчишка вырос, – думает главный визирь. – Подавлять его волю становиться все трудней. В его глазах сияет своеволие. Свободомыслие читается на его челе. Пришла пора решительных мер. Но я не стану торопиться, чтобы Самсон ничего не заподозрил. Строжайшая предосторожность должна направлять меня.
Лицо Амана озаряет улыбка примирения.
– Ты прав, Самсон, я управляю страной, – голос Амана сладкий, как патока. – Но ты прекрасно знаешь, что у нас не было иного выхода. Ты был слишком мал, когда умерли твои родители. Но теперь… – Аман приложил руку к груди и склонил голову. – Теперь вы – правитель. Завтра вам исполняется шестнадцать. Завтра вы будете повелевать и подписывать указы. Вы и только вы, Ваша Светлость. Надеюсь, вы не забудете верного визиря, заменившего вам родителей, воспитывавшего вас, как родного сына.
– Не забуду, – проговорил Самсон и удалился.
Только в прохладной тени своей комнаты он мог размышлять обо всем, что его тревожит. Самсон улегся на высокую кровать, закинул руки за голову и принялся рассматривать звездное небо над головой. Куполообразный потолок в комнате напоминал ночное небо со множеством ярких, постоянно светящихся звезд. Днем свет проникал через стеклянную крышу, а ночью слуги зажигали светильники, чтобы Самсон мог любоваться созвездиями и тончайшим серебряным месяцем, похожим на блюдце, в центре которого лежит драгоценная монета – шестигранная звезда. Звезда счастья. Звезда удачи. Путеводная звезда, указывающая путь к Истине. Эта звезда всегда была разной, в то время, как другие оставались неизменными. Да и как могли меняться нарисованные на потолке звезды? Никак. Многочисленные созвездия не занимали Самсона, а вот звезда, расположенная над месяцем, тревожила его. Наверное, потому что на ночном небосводе она была самой яркой. Самсон часто среди ночи выходил на балкон и долго-долго смотрел в высоту небес. Он искал у звезды ответы на мучившие его вопросы. Но звезда безмолвствовала. Могла ли она говорить? Скорее всего, нет. Могла ли говорить звезда на потолке в его комнате? Скорее всего, да. Просто Самсон не мог расслышать ее тихий голосок. Пока не мог. До поры не мог. Но завтра… Самсон улыбнулся.
– Завтра я буду принимать поздравления. Завтра корона Артаксеркса засияет на моей голове. Завтра…
– Не рановато ли ты примеряешь мою корону, Аман? – голос царя застал главного визиря врасплох. Но Аман был из категории тех людей, которые моментально выкручиваются из любой ситуации, оборачивая ее себе во благо.
– Я вовсе не примерял корону, мой повелитель, – склонившись до земли, проговорил Аман сладчайщим голосом. – Я начищал ее.
Для большей убедительности, он подышал на крупный бриллиант, провел по нему белоснежным платком, полюбовался своей работой и протянул корону Артаксерксу. Царь усмехнулся, надел корону и прошествовал к трону.
– Сегодня мы ждем посланников из дальней страны. Проследи, чтобы все было на должном уровне.
– Слушаюсь, мой повелитель, – приложив руку к груди, проговорил Аман и исчез.
– Мне не нравится этот человек, – распахнув потайную дверь, сказала царица. – Он слишком, слишком опасен.