Страница 12 из 23
Обнял, прижал к себе, выдохнул: «Люблю». Впервые в жизни сказал это слово. Вложил в него всю нежность, всю бурю страсти, бушующую в душе.
Варя почувствовала, как сердце замерло, перестало биться, рухнуло в пропасть и там забилось с такой неистовой силой, словно желало вырваться наружу из грудной клетки. Ноги подкосились. Если бы не сильные руки Олега, она бы упала на пол.
– Варя, Варенька, – его голос возвращает ее из небытия. – Что, что с тобой, Вар-ва-ра?
Не знаю…
Он укладывает ее на диван, укутывает пледом, растирает холодные руки, звонит кому-то. Варя проваливается в темную пустоту забытья. Где-то далеко впереди брезжит неяркий свет. Ясноглазый мальчик Никита кричит ей:
– Варенька, можно я вас буду оберегать? Are you ready to be with me forever?[2]
– Да, – шепчет она и улыбается.
– У вашей жены нервное расстройство, – слышит Варя незнакомый голос. – У беременных это бывает…
– Что? – восклицает Олег.
– Что? – распахивает глаза Варя. Ей любопытно увидеть беременную жену Олега Евгеньевича.
– Граждане, вы же взрослые люди, – качает головой врач. – Сколько вы женаты?
– Пять лет, – отвечает Олег.
– Ничего себе? – думает Варя. – Он женат пять лет, а я об этом ничего не знала. Какая низость. Как это подло с его стороны.
– Наверное, заждались появления наследника? Ждали, ждали и дождались, – врач добродушно смеется, похлопывает Олега по плечу.
– Не ждали, – растерянно говорит он.
– Значит, примите это, как подарок, как чудо, – врач пожимает ему руку, уходит.
– А где твоя беременная жена? – спрашивает Варя, усаживаясь на диване. Она осматривается, понимает, что это ее дом, ее маленькая квартира.
– Она сидит напротив, – отвечает Олег, опускаясь перед Варей на колени. Целует ее ладони, шепчет:
– Варька, это и в самом деле – чудо. У нас с тобой будет ребенок!
– У нас?! – выдыхает она, прижимается к груди Олега и рассказывает все, все, все о своем рождении, о своем птичьем имени, о переживаниях и страхах, о знакомстве с Никитой, об их прогулке по ночной Москве и о том, что она не знает, как ей теперь жить без него, Олега… и через вздох – Евгеньевича. Не знает. Не потому, что она привыкла к роскоши. Нет. Ей ничего не нужно. Материальная сторона ее мало интересует. Ей нужен он – Олег… Евгеньевич, ставший частью ее сознания, ее мира, непонятного, неизведанного мира, где первичны только чувства, а все остальное – вторично. Всего остального просто нет. Как нет листа, оторвавшегося от ветки. Капли, выпавшей из тучи. Песчинки, приклеившейся к подошве странника. Звезды, сорвавшейся с небес…
– Я никуда не отпущу тебя, Вар-ва-ра, Ва-рень-ка! – голос Олега нежный в самое сердце. – Я никогда не разожму своих объятий. Я буду вас оберегать. Готова ты остаться со мной навсегда?
– Да… I am ready to be with you forever,[3] – шепчет она.
– Forever… – разливается солнечным светом за окном его голос. Голос Олега… Евгеньевича…
История Арабской ночи
В комнате темно и тихо. В проеме окна виден тонкий, тончайший серебряный месяц, а над ним мерцает звездочка. Она крупная, хотя и расположена чуть выше, а значит дальше. Она не должна быть больше месяца, потому что она всего лишь звездочка – светящееся небесное тело, бывшее когда-то земным существом. Земным…
Как это было давно. Хрупкий осколок месяца ослепляет ее, хотя он не может ослеплять, не должен никого ослеплять. Он всего лишь – осколок луны.
– Хочешь, я расскажу тебе удивительную историю, сказочную историю арабской ночи? – спросила девушка, стоящая у окна.
– Расскажи. Я люблю сказки, – долетел из темноты комнаты к ней в проем окна сонно-ленивый голос юноши.
– Слушай… – проговорила она и, обхватив плечи руками, начала рассказывать свою сказку.
Ее голос дробился на множество звуков, сплетающихся в замысловатый узор. В полумраке комнаты двигались тени, добавляя в повествование таинственности…
Когда родилась Суламита, никто не предполагал, какая судьба ей уготована. Никто. Малышку воспитывали также, как остальных. Бабушка научила Суламиту зарабатывать деньги. Ей нужно было стоять на высоком холме, с поднятой вверх ладошкой, на которой лежала золотая монета, и просить у рогатого месяца несметных богатств. Суламита выполняла наказ бабушки с особым рвением. Пока однажды не повстречала седовласого старца с длинной белой бородой, мудрыми глазами и добродушной улыбкой.
– Что это ты делаешь? – поинтересовался он.
– Прошу у месяца несметных богатств, – призналась Суламита.
– Кто научил тебя такому таинству? – спросил старец, проведя рукой по бороде вверх-вниз.
– Бабушка, – ответила Суламита и пересказала старцу все-все, чему ее научили.
Он внимательно выслушал ее. Покачал головой, погладил бороду и проговорил:
– Не стоит больше затруднять месяц своими просьбами. Вашему семейству богатства хватит на много-много лет вперед. Тебе, Суламита, пора подумать о другом.
– О чем? – спросила она, совершенно не удивившись тому, что старец назвал ее по имени. Ей хотелось поскорее узнать, чем другим ей следует теперь заняться. Она не могла сидеть без дела. Она с удовольствием узнавала все новое, познавала мир. Суламита было смышленой не по годам.
– Ты слишком много знаешь, – упрекали ее старшие сестры. – Не лезь туда, куда тебя не просят. Придет время, и ты узнаешь…
А ей хотелось узнать это уже сейчас, не дожидаясь прихода Времени, которое мнилось ей седовласым старцем. Поэтому, когда старец заговорил с ней, Суламита решила, что Время пришло.
– Ты должна подумать о своем предназначении, Суламита, – проговорил старец, поглаживая бороду вверх-вниз. – Подумать о том месте, какое ты занимаешь в мире. Для этого тебе придется многое узнать, многое понять, многому научиться. Оставшись здесь с кочевниками, ты не сможешь выполнить возложенную на тебя миссию. Поэтому…
Старец нагнулся и зашептал ей на ухо какие-то непонятные слова. Суламита рассмеялась. Старец выпрямился, погладил бороду и проговорил:
– Когда-нибудь все будет так, как я предсказал. Обязательно будет…
– Так вы – звездочет! – обрадовалась Суламита. – Тогда скажите, что означают во-о-н те звезды, похожие на большущий ковш?
– Из этого ковша мы все можем пить чистую воду Истины, – ответил старец, задумчиво глядя вдаль.
– Как же мы можем пить Истину из этого ковша, если мы не можем даже дотянуться до него? – нахмурилась Суламита. Она стояла напротив старца, руки в боки, строгий взгляд, губы поджаты. Старец провел рукой по ее смоляным волосам и улыбнулся:
– Созвездие Большой Медведицы высоко, очень высоко, Суламита. Но выше него – Господь, сотворивший весь этот мир. Тот, кто желает познать Истину, должен стремиться вверх. Постарайся дотянуться до небес, чтобы испить чистую воду Божьей Любви.
Голос старца заворожил Суламиту. Никто не говорил с ней так, как он. Никто не рассказывал ей ничего подобного.
– Дотянуться до небес, чтобы… – прошептала она, встав на цыпочки. Старец рассмеялся, опустил поднятые вверх ладошки Суламиты, и пояснил:
– Никто еще не смог дотянуться до небес. Никто. Я открою тебе один секрет, Суламита. Дотянуться до небес – значит стать мудрым человеком. Запомни: «Страх Господен научает мудрости, и славе предшествует смирение»[4].
2
Вы готовы остаться со мной навсегда?
3
Я готова остаться с тобой навсегда.
4
Притчи 15:33.