Страница 9 из 22
– Горячие напитки, булочки, пирожные, – ворвался в тишину голос официанта.
– Что вы будете, Катрин? – спросил он, убрав руки от лица.
– Кофе без сахара, – ответила она, глядя в его огромные карие глаза.
– Как я рада вас видеть! – кричало все внутри нее. – Какое счастье, что я решила поехать в Сен-Поль сегодня! Как хорошо, что вы сели в мое купе! Пусть наше путешествие никогда не заканчивается. Я готова молча смотреть на вас и чувствовать себя самым счастливым человеком на свете.
– Ваш кофе, мадмуазель, – вернул ее в реальность голос официанта. – Не обожгитесь, он горячий. Приятного путешествия.
– Вы ждете объяснений? – спросил попутчик, когда они остались одни.
– Нет, – улыбнулась она. – Я хочу узнать ваше имя.
– Вы его знаете, – глядя ей в глаза, ответил он.
– А вдруг, я ошиблась, – прошептала она, зная, что не ошиблась, чувствуя, что не ошиблась. Он уже выдал себя.
– Мое имя… – он улыбнулся и прошептал так же, как и в первую их встречу. – Ален Жермен.
Катрин прижала ладони к губам и часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться.
– Я боялся нашей встречи при свете дня, – признался он. – Днем все выглядит по-иному. Магия сна, видения исчезает, и реальность обрушивается на вас тяжелым грузом. Реальность не так поэтична, как мне бы хотелось, как вам бы хотелось, как хотелось бы нас с вами… – он вздохнул. – Я не стану вас разочаровывать сразу. Скажу лишь, что у нас впереди еще целая вечность.
– Вы же не исчезнете совсем? – спросила она, понимая, что не может больше сдерживать слезы. Они медленно текут по щекам. Ну и пусть.
– Я постараюсь не исчезать, – прошептал он. – Хотя нам будет сложнее, чем прежде. Тайна, над которой приоткрыт занавес, не так волнует…
– Зачем вы меня мучаете? – спросила она.
Он сел рядом, обнял ее за плечи, поцеловал в волосы и прошептал:
– Больше всего я боялся ваших слез. Простите меня и, пожалуйста, не плачьте.
– Хорошо, – сказала она и, глубоко вздохнув, подняла к нему заплаканное лицо…
Что произошло потом? Они, обнявшись, сидели на крыше и смотрели на звездное небо. А за их спинами в помутневшем зеркальном коридоре отражались столетия.
– Сен-Поль! – донеслось из репродуктора.
– До встречи в Париже, – поцеловав руку Катрин, прошептал Ален и вышел первым.
Три дня в Сен-Поле были похожи на сон. На удивительный сон, оставивший в памяти Катрин лишь приятные воспоминания. Вместе с родителями она отправилась в маленький деревянный домик высоко в горах, чтобы полюбоваться новым виноградником. На самом же деле она сбежала туда, чтобы случайно не встретиться в городе с Аленом. Родители сказали, что в отеле «Золотая голубка» проходит большая конференция, на которую съехались представители изо всех уголков Европы. А дом Катрин находится на той же улице, что и отель, поэтому не встретиться было просто невозможно. Значит, нужно было бежать. И она убежала. Уехала в горы на новый виноградник. Здесь, на высокогорных плато, росли удивительные цветы, которые она нарвала для мадам Ванессы.
Отправляясь в обратный путь, Катрин знала, что новой встречи с Аленом не будет. Чудеса не повторяются дважды, чтобы не исчезло очарование. Поэтому она вошла в вагон, удобно устроилась у окна и задремала. Чистый горный воздух, тишина и первозданность природы, заставили ее задуматься о том, что она зря променяла Лазурный берег на душный Париж. Она вдруг поняла, что смотреть на небо можно не только с крыши, что гораздо приятнее смотреть на небо с горной вершины, что ей вообще пора поменять все в своей жизни.
– «Наверно, это не одно и то же – постигнуть суть, порвавши сути нить, но всей душой, но всем рисунком кожи еще одно безумство повторить», – вспомнились когда-то заученные стихи. Катрин открыла глаза и улыбнулась. – Наверное, пришло время для нового безумства.
Катрин постучала в дверь мадам Ванессы и, протянув ей букет, сказала:
– Горные цветы для очаровательной госпожи.
– Какое чудо! – приняв букет, улыбнулась мадам Ванесса. – Выпьете кофе?
– С удовольствием, – ответила Катрин, проходя на веранду.
– Вы побывали в Альпах? – поинтересовалась мадам Ванесса, поставив вазу с цветами в центре стола.
– Да. Я навещала родителей в Сен-Поле, – ответила Катрин.
– Сен-Поль – милый городок, протянув ей чашечку кофе, сказала мадам Ванесса. – Там жизнь не такая стремительная, как у нас, в Париже. Дни там начинаются с восходом солнца и медленно движутся к вечеру. Я их сравнивала с тенью, скользящей вниз по ступеням лестницы, – мадам Ванесса сделала глоток кофе и мечтательно проговорила:
– Я провела в Сен-Поле удивительную неделю, которая стоит двадцати прожитых лет в Париже. Каждый, прожитый там день, я могу вспомнить до мельчайших подробностей. И это, наверное, будут самые счастливые воспоминания в моей жизни.
– Почему бы вам не съездить в Сен-Поль сейчас? – спросила Катрин.
– О, милая моя, я уже стара для таких дальних путешествий, – рассмеялась мадам Ванесса. – Мне ведь уже восемьдесят лет.
– Я думала вам не больше семидесяти, – призналась Катрин, восторженно глада на ухоженную женщину.
– Истинные француженки умеют за собой следить, – с гордостью проговорила мадам Ванесса. – У нас вроду все были аристократически красивы и сохраняли бодрость и здравый рассудок долгие годы. Бабушка Антуанетта умерла в возрасте девяносто восьми лет, а выглядела она моложе, чем я сейчас. Пойдемте, я покажу вам кое-что.
Катрин прошла за ней в круглую залу, на стенах которой висели большие портреты в тяжелых позолоченных рамах.
– Вот она наша Мария Антуанетта, – указав на самый большой портрет, сказала мадам Ванесса. – Здесь ей пятьдесят. А напротив ее же портрет, написанный за год до смерти.
Катрин повернула голову и ахнула, увидев удивительное сходство мадам Ванессы с бабушкой Антуанеттой.
– Многие говорят, что мы с ней похожи, – улыбнулась мадам Ванесса. – Прочтите автограф на полотне, и вам станет понятно, что это не я.
– Июнь тысяча девятьсот семнадцатого года. Пьер Огюст Ренуар, – прочла Катрин и удивленно глянула на мадам Ванессу.
– Они были знакомы, – проговорила она, подталкивая Катрин к дверям. – «Живописец счастья» пережил бабушку на год. Правда теперь это не имеет никакого значения. Запомните, Катрин, все в жизни имеет значение только в данный момент, сейчас! Сейчас я дышу, улыбаюсь, вижу солнце. Сейчас я могу сказать добрые слова, а могу промолчать или нагрубить. Я могу все отложить на потом, но это потом может никогда не наступить. Если я не делаю добро сейчас, я теряю время зря. Оно утекает, улетает, испаряется…
– Я тоже постоянно размышляю о быстротечности времени, – призналась Катрин. – И знаете, я решила уехать в Сен-Поль. Правда, я еще не знаю, когда я смогу уехать, потому что мне надо закончить отчет.
– Катрин, – покачала головой мадам Ванесса. – В ваши годы говорить о работе? Вы должны говорить о любви, о фантастической, безумной любви, которая вскружила вам голову. Из-за нее вы не можете уехать из Парижа, из-за нее.
– Нет, я не могу уехать из Парижа, потому что остается неразгаданная тайна, – сказала Катрин, пристально глядя в глаза мадам Ванессы.
– Вам не дает покоя потайная комната? – нахмурилась она.
– Да, – призналась Катрин. – И человек по имени Ален Жермен.
Мадам Ванесса поднялась и отошла к зеркалу. Теперь Катрин смотрела на ее профиль через помутневшую поверхность. От этого постаревшее лицо мадам Ванессы казалось еще более загадочным, а сходство с бабушкой Антуанеттой стало стопроцентным.
– Вы еще что-то узнали? – холодным тоном спросила мадам Ванесса.
– Нет, только имя, – соврала Катрин.
– Только имя, – повторила мадам Ванесса и повернулась. – Забудьте про всякие тайны и поезжайте на Лазурный берег. Дышите свежим воздухом, наслаждайтесь красотой природы, помогайте родителям выращивать виноград.
– Я так и сделаю, – поднявшись, сказала Катрин. – Сдам шефу отчет и… Спокойной ночи, мадам Ванесса.