Страница 4 из 8
– Зеленой зарядил? – спрашивает Бугров.
– Как приказали! Бугров смотрит на часы.
– Скажи Найденову, пусть вперед двинется метров на пять.
Заряжающий снова исчезает в башне.
Найденов выжимает сцепление. Танк, дрогнув, вползает на пригорок, отсюда как на ладони – и село, и открытое поросшее травой поле перед ним. Бугров стреляет из ракетницы. Зеленой запятой чертит ракета небо. Взревев двигателями, пошли вперед «тридцатьчетверки» с десантом на корпусах.
Бугров закрывает люк, трогает ногой спину Найденова:
– Вперед! Вперед!
Танк срывается с места и двигается вслед за батальоном… В танке рядом с Найденовым сидит молоденький стрелок-радист, у которого по лицу струями льется пот. Найденов молча косится на него.
И вдруг Найденов резко рвет рычаги. Танк поворачивает и круто уходит вправо, в сторону от главного направления атаки.
Бугров ничего не понимает, смотрит в прицел, потом кричит:
– Найденов, твою мать, ты что делаешь? Тебя куда несет?
Найденов молча давит на педали, маневрирует рычагами, будто не слышит.
Рядом с ними парнишка стрелок, обливаясь потом, беспрерывно жмет гашетку пулемета. От стрельбы – грохот.
– Да подожди ты стрелять! – кричит Найденов… – Подожди, черт!
– Найденов… поворачивай машину!!! – кричит Бугров. – Трус! Предатель!!! Поворачивай!!!
Найденов, вперившись глазами в триплекс, ведет машину.
Бугров прыгает вниз, хватает его за воротник, достает пистолет:
– Я тебя застрелю, гад… Поворачивай машину… Ты куда едешь, сука!
– Там пушки, – хрипит Найденов. – Я знаю… Там у них батарея… Я обойду…
– Какая батарея!!! – кричит Бугров. – Нет у них там ни хрена… Ты трус, Найденов… Я застрелю тебя! Поворачивай!..
– Там пушки, – отрывисто говорит Найденов. – Они жгут бригаду, смотрите, товарищ комбриг, они ее жгут. Мы обойдем, я знаю…
Бугров выпрямляется, рывком открывает люк на танке, высовывается чуть ли не по пояс. Смотрит. Слева от них по полю, где движутся танки бригады, взлетают черные снопы взрывов. Один танк загорается… Другой… У третьего сносит башню…
Бугров смотрит вперед. Их танк продирается сквозь кустарник, намереваясь обойти высоту с фланга.
– Там же мины, – вырывается у Бугрова. И словно услышав его слова, танк замирает.
Лицо Найденова. Напряженное, пот струится… Он морщит лоб – то ли прислушивается, то ли что-то пытается понять.
Танк замер. Гусеница. Перед ней большой металлический блин – мина.
Найденов мягко тянет на себя рычаг, вдавливает педаль газа. Танк разворачивается на месте, плавно обходя мину, затем – вторую.
– Снаряд, командир! – кричит Найденов. – Снаряд!
Бугров припал к прицелу.
– Фугасный! – кричит Бугров.
Танк, ломая деревья, врывается на окраину деревни и мчится во фланг и тыл батареи 88-миллиметровых пушек.
– Стреляй! – кричит Бугров, – стреляй!
Стрелок-радист строчит из пулемета.
Танк несколько раз стреляет из пушки.
– Фугас, – хрипит Бугров.
Танк стреляет еще. Взрывом переворачивает одну пушку. Немцы пытаются развернуть другую, но поздно… «Тридцатьчетверка» на скорости подминает ее, давит расчет… Мчится дальше, изрыгая пламя и дым.
– Снаряд! – кричит Бугров.
Танк мчится по деревне. Подминает какой-то немецкий автомобиль.
Из-за дома вылетает подвода с обезумевшей лошадью, на ней немец. Он пытается отвернуть, развернуться… Напрасно, подвода переворачивается, танк давит ее. Лошадь, вырвавшись из оглобель, несется дальше, дико вращая мордой.
Танк вдруг замирает…
– Бронебойный, командир! – кричит Найденов.
Бугров припадает к прицелу. Перед его глазами – деревенская улица. Видно перевернутую подводу, горящий грузовик, чуть дальше – кусок церковной стены, а за ним – сарай… Откуда-то появляется окровавленный немец без руки. Он без плача и крика тупо бредет по улице, падает… Вдруг сарай начинает двигаться, и из него появляется танк с крестом. Его башня начинает разворачиваться.
– Бронебойный! – хрипит Бугров.
«Тридцатьчетверка» стреляет, и «немец» взрывается. У него отлетает башня. Из танка выпрыгивает горящий танкист, катается по земле, пытаясь загасить пламя…
– Вперед! – кричит Бугров.
Найденов припал к триплексу. Танк огибает еще один дом. И в этот момент машина содрогается от удара. Танк заполняется дымом.
– Попали! – кричит Бугров. Он рывком открывает крышку люка и выскакивает наружу. Следом за ним – заряжающий. Из своего люка вылезает Найденов. Мимо танка пробегают наши пехотинцы…
Бугров спрыгивает с танка, обходит машину, подходит к Найденову, осматривающему разбитые катки и гусеницу.
– Ну что?! – спрашивает Бугров у Найденова.
– Часа за два управимся, – отвечает Найденов.
Бугров осматривается. Они на окраине села. Бой затихает. Он видит несколько немецких танков, уходящих по опушке в сторону леса. Метрах в десяти останавливается другая «тридцатьчетверка». Из нее выбирается майор Колядко с почерневшим от копоти лицом, в разорванном комбинезоне, с пятном крови на нем. Подходит.
– Ты что, ранен? – спрашивает Бугров.
– Так… зацепило… Если бы не ты, Николай, всю бригаду сожгли бы… Откуда эта батарея, черт их дери…
– Откуда?! – кричит Бугров. – Я у тебя хочу узнать, откуда!.. Где эта разведка дерьмовая?! Где Петров?!
– Петров тяжело ранен… – отвечает Колядко. – Не было пушек, Николай… Не было их!..
Бугров тяжело вздыхает.
– Ладно… Организуйте преследование…
– Есть!
– Я с тобой поеду, а то меня того… малость потрепали, козья ножка!
Бугров поворачивается, подходит к Найденову.
Тот вытягивается. Бугров смотрит пристально прямо ему в глаза.
– Найденов, откуда ты узнал про эти… про зенитки немецкие?
Найденов молчит.
– Их не было, Найденов, не было, – медленно выговаривая слова, произносит Бугров.
– Да, – отвечает Найденов. – Их не было. Немцы развернули их за сорок минут до нашей атаки.
Бугров молчит.
– Откуда ты это знаешь?
– Мне он сказал, – отвечает Найденов
– Кто он? – не понимает Бугров.
– Он, – Найденов кивает головой на свой танк.
Бугров, кажется, готов лопнуть от гнева. Но сдерживается.
– И про мины он сказал? – произносит он. Найденов молчит, потом отвечает:
– Да, про мины тоже…
Бугров молчит, потом поворачивается, идет к танку Колядко. Уже взобравшись на него, оборачивается к Найденову:
– Машину отремонтируешь и догоняй бригаду…
Исчезает в люке. Танк трогается.
Найденов провожает его взглядом, возвращается к танку. Видит стрелка-радиста – тот блюет шагах в пяти.
– Чего он?
– Вот, увидел, – отвечает заряжающий и тычет в гусеницу, где между катков видна оторванная по запястье рука с обручальным кольцом.
Найденов равнодушно отворачивается.
– Ладно, ждем ремонтников, – говорит он и отходит. Присаживается на корточки, закуривает.
Мимо проходят танки, самоходки, идут пехотинцы. Видно, что деревня уже полностью занята советскими войсками.
Несколько пехотинцев располагаются у покосившегося заборчика, прямо напротив танка Найденова.
Один молодой, но, видно, уже бывалый, подходит к нему:
– Дай закурить, друг…
Найденов достает пачку папирос.
– Ух, ты, папиросы! – удивляется боец. Закуривает.
Отходит. Стоит посередине дороги, совершенно бесцельно, просто курит. Мимо ведут человек пять пленных.
– Егоров! – окликает курившего конвоир. – Глянь, тут земляк твой… Ты ж вроде из-под Иванова.
Он показывает на одного из немцев.
– Какой земляк? – удивляется Егоров.
– Да вот этот… Он русский, говорит, из-под Иванова.
– Из-под Иванова, говоришь, – Егоров подходит к человеку, которого назвали его «земляком».
Это парень лет двадцати, в немецкой шинели, он стоит весь бледный, уставившись глазами в землю.
– Ты откуда? – спрашивает Егоров.