Страница 3 из 8
Лицо его сосредоточенно и напряжено. Он поднимает глаза и видит в открытом люке перед собой лицо подполковника Бугрова.
– Ну что? Механик? – то ли спрашивает, то ли утверждает тот.
Найденов молча смотрит на него. Его голубые глаза широко открыты.
Бугров решительно влезает на танк, спрыгивает в командирский люк. Его нога в сапоге касается спины Найденова.
– Давай, Найденов, – говорит он. – Заводи… поехали.
И Найденов заводит. Неожиданно быстро и уверенно, будто он только и делает всю жизнь, что заводит танки.
Взревев всей мощью двигателей, «Т-34» трогается с места. И что-то происходит на лице Найденова. То ли счастье, то ли еще что… Но и мы, и он сам понимаем, кто он… Механик-водитель.
Танкисты бригады, раскрыв рты, смотрят на носящийся по полю перед ними танк. Тот разве что только юлой не вертится.
– Давай, Найденов, давай!.. – возбужденно кричит в танке подполковник. – Покажи, козья ножка, на что ты способен!..
Хромовые его сапоги упираются в плечи Найденова. Подполковник бьет левым сапогом – Найденов дергает левый рычаг. Танк мгновенно поворачивает влево. Удар правого сапога – танк поворачивает вправо.
Танк на бешенной скорости носится по полю, выписывая зигзаги, ныряя в ямы и выныривая из них. Резко тормозит, пятится назад, замирает, снова устремляется вперед.
– Давай, давай!.. – ревет в танке подполковник, ударами сапог по плечам Найденова отдавая все новые команды на повороты, развороты и остановки.
Спрыгнув с танка, вернувшегося к зрителям-танкистам, подполковник подходит к открытому люку механика-водителя.
Найденов сидит в танке, поглаживая рычаги передач.
Подполковник достает коробку папирос, угощает папиросой Найденова. Дает ему прикурить, закуривает сам.
– Как же ты попался?.. – говорит он. – Ты же, козья ножка, водитель от Бога!..
Найденов, молчит, уставившись на него. В глазах – непонимание.
– На самоходку в засаде нарвался?.. Или на зенитки?.. – допытывается подполковник.
В глазах Найденова – напряжение.
– Совсем ничего не помнишь?.. Контузия?..
– Врач сказал, девяностопроцентный ожог, – говорит Найденов.
– Какой девяностопроцентный, козья ножка?! Уж я-то видел девяностопроцентных. Головешки!.. А у тебя ни одного следа ожога нет…
– Врач сказал, это у меня патология такая, – говорит Найденов.
– Это у него, козья ножка, патология!.. – говорит подполковник. – В общем, так: будешь водить мой танк.
Железнодорожная станция. Ночь
С лязгом сцепок и буферов на станции останавливаются железнодорожные платформы с накрытыми брезентом танками и вагоны-теплушки.
Двери теплушек распахиваются. Едущие в них танкисты смотрят на платформы с искореженными останками танков – на соседнем пути стоит встречный эшелон, везущий танки-калеки в тыл на переплавку на сталелитейные заводы.
На одной из платформ с танками направляющейся на фронт бригады появляется из-под брезента Найденов.
Смотрит на стоящий на платформе напротив искореженный танк.
В тишине, нарушаемой порывами ветра, поскрипывают его обгоревшие грязевые щитки, вибрирует металл корпуса.
Найденов стоит, вслушиваясь в эти звуки.
– Найденов, ты что здесь делаешь?.. – останавливается перед платформой подполковник – он идет вдоль эшелона в сопровождении майора.
Найденов, сосредоточенно вслушиваясь в звуки танка-калеки, его не слышит.
– Да он, как погрузились, из танка не выходит, – сообщает майор. – И спит, и ест в нем…
Проследив за сосредоточенным взглядом Найденова, подполковник смотрит на танк-калеку на платформе встречного эшелона.
– Его «пантера» подбила… – произносит за его спиной Найденов. – Из засады выскочила…
Подполковник оборачивается к нему:
– Почему ты так решил?
– Он моему танку рассказал…
– Кто – он?
– Танк этот…
Подполковник с майором переглядываются. Смотрят на Найденова.
– Танки, они меж собой разговаривают… – говорит Найденов. – Рассказывают друг другу про себя… Какой экипаж у них, какой механик, какой командир… Если их подбили – кто и как…
Майор, бросив многозначительный взгляд на подполковника, кивает на груду искореженного металла на соседней платформе:
– А этот что рассказал?
– Пока ничего… – говорит Найденов. – Он слушал, что тот рассказывал… – Бросает взгляд на груду искореженного металла на платформе. Замирает, прислушиваясь. Произносит вполголоса:
– Рассказывает…
Подполковник с майором, невольно обернувшись, смотрят на груду металла на платформе. Потом – на Найденова.
– Тигр его сжег… – произносит Найденов. Начинает меняться в лице. – Белый Тигр… Тот, что меня сжег…
Его начинает трясти.
– Вот что, Найденов, ехать тебе в танке запрещаю! – говорит майор. – Шагом марш в вагон!
– Подожди, подожди, – говорит подполковник, не сводя глаз с Найденова.
– Тебя, что, Призрак подбил? – спрашивает он.
– Он, проклятый!
– И ты его видел?
– Мы в атаку шли, – говорит Найденов, – а он сбоку из леса выполз… Весь батальон расстрелял…
На скулах его играют желваки. Глаза пылают ненавистью.
Подполковник с задумчивым видом отходит от платформы.
– Ты слышал, Найденов: сейчас же в экипаж! – говорит майор и, догнав подполковника, говорит ему:
– Я, когда он на мишени помчался, сразу подумал: с головой у него не все в порядке… Но не думал, что до такой степени, чтобы у него танки разговаривали и белые «тигры» мерещились…
– Думаешь, «тигра» такого у немцев нет?
– Нет и быть не может! – говорит майор. – Слышал я про этого Белого Тигра байки. Что он непонятно каким образом всегда у нас в тылу оказывается, снаряды от него отскакивают, а он играючи батальоны «тридцатьчетверок» и полки самоходок расстреливает. Да просто быть не может такого танка!
Штаб танковой армии
– Об этом танке в нашей армии ходят легенды… – говорит пленный немецкий офицер-танкист. Он говорит по-немецки. Офицер-переводчик синхронно переводит его слова начальнику контрразведки танковой армии майору Федотову, мужчине лет сорока, и его заместителю капитану Шарипову, жилистому мужчине лет тридцати:
– В бою под Бобруйском нас атаковали русские танки. Их было больше двадцати… Казалось, они все сметут на своем пути. Но тут на фланге появился белый «тигр» без опознавательных знаков и начал их расстреливать… Ваши танки открыли в ответ ураганный огонь, но снаряды отскакивали от него, а он сжигал… сжигал… сжигал их одного за другим… Это было ужасно… За десять минут «тигр» уничтожил все ваши танки и исчез…
– Вы лично это видели? – спрашивает Федотов.
Переводчик начинает синхронно переводить ответ немца:
– Сам он этого не видел, но ему рассказывал про этот бой его заместитель, который в нем участвовал…
Пленный обводит офицеров высокомерным взглядом и произносит:
– Этот белый дьявол вам не по зубам…
– Это почему? – вскидывается Шарипов.
– Потому что он есть торжество немецкого гения!
Окраина леса. День
У замаскированной ветками «тридцатьчетверки» – подполковник Бугров, молодцеватый майор Колядко и командиры подразделений бригады.
Все смотрят на виднеющееся вдали за полем село с торчащей над ним церковной колокольней.
Все смотрят на часы. Бугров говорит:
– По сигналу зеленой ракеты 1-й батальон начинает атаку. Как только противник ввяжется с ним в бой, 2-й батальон и самоходки атакуют село справа. Сигнал начала атаки – две зеленые ракеты. 3-й батальон – в резерве. По местам!
Командиры разбегаются, Бугров идет к танку.
Взбирается на танк, усаживается на башне возле открытого командирского люка.
– Вы бы сели в танк, товарищ подполковник… – говорит ему выглядывающий из люка заряжающий. – На колокольне наверняка снайперы…
– Дай ракетницу! – приказывает Бугров.
Заряжающий, исчезнув в люке, тут же появляется снова. Протягивает Бугрову ракетницу.