Одесское счастье (ЛП)

Я украдкой слиняла из конторы и отправилась в «Совет да любовь», где за обедом и рассказала Валентине Борисовне про предательство Уилла. Начальница открыла сейф, достала коньяк и вздохнула:

– Мусор с возу – кобыле легче. Найдешь себе парня получше. Теперь-то дашь шанс моей новой программе по спариванию клиентов?

Я скривилась, а она рассмеялась.

Когда я вернулась с перерыва в транспортную компанию, Оля уже ушла. Слонявшийся возле моего стола мистер Хэрмон прочистил горло и, потупившись, произнес:

– Хм... я должен тебе кое-что сказать.

Я с трудом сглотнула. Неужели занесенный топор готов обрушиться?

– Мне бы хотелось, чтобы ты носила сюда более консервативную одежду. Ну, понимаешь, глухие неяркие водолазки, мешковатые брюки.

Облегчение мигом обернулось гневом. Скрестив на груди руки, я повысила голос:

– Моя одежда не обтягивающая и не откровенная. Она полностью соответствует деловому стилю.

– Да, да. Ты всегда потрясающе выглядишь. То есть, подобающе. Но ты ведь знаешь женщин. Они иногда ревнуют.

Я процедила сквозь зубы:

– Женщины или конкретная женщина?

Молчание.

Ответ был очевиден.

– Вот гадина, – прошептала я по-русски.

– Что ты сказала?

– Вы же не дурак. Включите воображение. И с каких это пор она командует вами? Или мной?

– Она очень ревнивая. Сидит дома целыми днями и воображает себе невесть что.

– А кто в этом виноват? Могла бы устроиться на работу или уволила бы няню и занялась, наконец, воспитанием троих детей, которых зачем-то родила, а теперь знать не хочет.

С каждым словом мой голос сам по себе звучал все резче и резче. Сам по себе за меня выступал. Я вас умоляю, мне пришлось много чего перемочь, чтобы удержаться на этой нелегкой работе: и подкаты мистера Хэрмона, и пересуды офисных хабалок. Я еле отбилась от насильника и нашла старому псу свежую кость. А теперь какая-то шмара будет мне указывать, как одеваться?! Это мы еще поглядим. Решив остаток рабочего дня ненапряжно прокантоваться, я уставилась было на пальму, но взгляд перебежал к оконной решетке. Должен же найтись какой-то выход из этой тюрьмы.

Мистер Хэрмон великодушно принес мне поднос с перекусом и кофе, приготовленным именно так, как я любила – с двумя ложечками сахара и капелькой горячего молока, – и спросил о бабуле. Обычно такого подходца хватало с лихвой, чтобы унять мое раздражение. Не на этот раз. Увидев, что я продолжаю дуться, шеф до кучи сообщил, что сам составит еженедельный отчет по логистике (то есть сделает свою прямую работу, которую неизменно перекладывал на мои плечи). Я угрюмо наблюдала, как он маячит перед моим столом, переминаясь с ноги на ногу, потирая пальцы и, похоже, придумывая, что бы еще сказать. Видя мои сведенные брови и упрямо выдвинутую челюсть, он, должно быть, понял, что сейчас слабины не добьется, и почел за лучшее скрыться в свою берлогу. Скатертью дорога.

– Баба с возу, кобыле легче, – крикнула я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Потом в охотку выпила кофе с молоком, – мистер Хэрмон делал лучший кофе на свете.

В пять часов я как штык вышла из конторы. Вера догнала меня и выпалила:

– Эй, ты проиграла!

– Что проиграла? – удивилась я.

– Пари! Ольга уже переезжает к мистеру Хэрмону. Моя взяла! Я ставила на пятнадцатое!

– Как ты узнала? Мне он ничего такого не говорил.

– Думаешь, он всем-всем с тобой делится? Со своей недотрогой-секретаршей? – усмехнулась она. – Я слышала, как он говорил с моим шефом. Тебя там не стояло.

 – Поздравляю, – горько сказала я и отдала ей деньги

                  * * * * *

После первой работы я отправилась на вторую. На столе у Валентины Борисовны стояла литровая бутылка водки, а на голове лежал пакет со льдом. При виде меня начальница застонала и опрокинула рюмку. Меня напрягло, что она переключилась на крепкие напитки.

– Станиславские недавно заезжали, – всхлипнула она.

– Я понимаю, что вы напуганы, но нельзя так разваливаться, когда сюда может войти кто угодно, – мягко напомнила я.

Она тотчас взбодрилась и вернулась в образ импозантной хозяйки агентства. В Одессе повсюду фальшивки. Вот и Валентина Борисовна достала поддельную пудру «Шанель» из поддельной сумочки «Луи Виттон», замаскировала свое лицо и убрала водку в солидный сейф, содержимое которого ограничивалось тридцатью долларами и фотографиями ее внуков. Настоящие ценности начальница прятала в свой пуленепробиваемый бюстгальтер. Она обратно надела очки в розовой оправе и вскинула голову.

– Что будем делать? – спросила она, приложив к вискам пухлые пальцы с накрашенными ногтями.

– У меня есть идея.

Валентина Борисовна внимательно на меня прищурилась.

Но тут в дверь вошли две посетительницы в пушистых ангоровых кофтах и поинтересовались стоимостью наших услуг. Начальница нацепила дежурную улыбку и выдала рекламный спич:

– У нас платят мужчины! Можете попытать счастья совершенно бесплатно! Что вы теряете? В любом случае американцы богаче и надежнее любого из одесситов.

Я шустро протянула гостьям анкеты. Имя, социальное и семейное положение. Что нравится, что не нравится. Возраст, образование, профессия и так далее.

– А если я замужем? – спросила одна.

– Пишите сразу «в разводе», – посоветовала Валентина Борисовна.

Пока новобранки заполняли бланки, я шепотом посвятила ее в подробности своего плана. Она посмотрела на меня с недоверием.

– Все получится, вот увидите, – заверила я.

– Надеюсь, ты права.

Когда анкеты были заполнены, я внесла персональные данные девушек в нашу программу. «Вика, 25 лет, коренная одесситка, любит теннис и долгие романтические прогулки. Ищет спортивного мужчину, который хочет создать семью».

Валентина Борисовна сноровисто защелкала фотоаппаратом. (Если кандидатка была полной, то с нее снимали поясной портрет. Если же стройной, как Вика, фото делалось в полный рост.) Мы хором поблагодарили за выбор нашего агентства и снабдили новоиспеченных клиенток списком предстоящих мероприятий.

После их ухода я продолжила говорить, словно и не прерывалась:

– Я уже больше года панькаюсь с этими бандитами в транспортной компании. Их так просто не объедешь. Только хитростью. Поверьте, это сработает.

Я вас умоляю! Конечно же ж, сама я не шибко верила в успех, а больше надеялась, что если Влад прознает об нашем фортеле, то рассердится немножко, но не придет в ярость и не зарубит нас на корню.

Валентина Борисовна кивнула.

– Ну что же, Дашенька, раз наши девушки должны выглядеть невинными овечками на фоне бандитских профурсеток, нам нужно всех обзвонить и все объяснить.

Само собой, под словом «нам» начальница подразумевала «тебе».

– Что объяснить? – уточнила я.

– Что к нам прибывает целый самолет богачей с крайне консервативными взглядами.

Я набрала первый номер из списка.

– Ирина? Это Дарья из «Совет да любовь». Слушай, в эти выходные к нам приедут довольно состоятельные джентльмены, которые чтут традиционные ценности. Я подумала, что лучше тебя предупредить... Да, да, Ира. Ты все правильно поняла, строгая одежда, неброский макияж. Умница. До пятницы?

– Осталось всего сто девяносто девять, – подбодрила Валентина Борисовна.

Я со стоном скинула шпильки. Подумалось, что скоро мистер Хэрмон захочет, чтобы я ходила в ортопедических башмаках. И почему бы не в бигуди? Я фыркнула. Ох уж эти мужчины. Подкаблучники и самодуры в одном флаконе. И Владлен Станиславский, ясен перец, ничем не лучше.

Скумекав, что и у меня день тоже выдался нелегким, Валентина Борисовна набрала код и обратно достала из сейфа бутылку.

– За неожиданные повороты судьбы и счастливые избавления.

– За счастливые повороты судьбы и неожиданные избавления, – повторила я, и мы выпили.

Я набрала второй номер.

– Алло, Света? Это Дарья из «Совет да любовь». Звоню предупредить, что на следующем соушле у нас ожидается группа мормонов... имеет смысл рассмотреть вариант: меньше косметики, больше одежды... Нет, я не учу тебя жить. Да, ты уже взрослая женщина. Просто... мы же не хотим, чтобы кто-то из американцев по ошибке принял тебя за шлюху.