Страница 43 из 113
Комнаты для работы кружков, кинозал, спортзалы, сауна — всюду погуляла Серегина кисть, и не однажды. Вешалку с резьбой, бар в буфете, всяческие панно и барельефчики — тоже он сделал. Кроме того, он вел изокружок. Еще один изокружок был в Доме пионеров, и его тоже вел Серега. Ходило человек десять в первый и человек пятнадцать во второй. Правда, ребята были хорошие, на некоторых Панаев надеялся. Однако все его лучшие кружковцы, едва выбравшись из десятого класса, исчезали из города навсегда. На их место приходили те, кому не надоело творить по выходе из пионерского возраста, кружковцы из Дома пионеров. А в Дом пионеров приходили новые задумчивые «мурзилки»…
Итак, прибыв с утреннего совещания, Иван Федорович ставил перед Серегой боевую задачу. В кабинете, куда Серега привык входить со стуком, заведующий был не один. Висел табачный дым, а в кресле, полуразвалясь, сидела дама, по виду нездешняя. Поджарая, спортивная, в явно импортном деловом костюме серо-голубого цвета, с умеренным макияжем и короткой гладкой стрижкой, дама походила на представительницу какой-то западной фирмы, но… что-то все-таки говорило — она россиянка. Лет ей могло быть и тридцать, и пятьдесят.
— О, — сказал Иван Федорович, — прибыл товарищ Панаев. Почти точно. Садитесь, но сначала прошу познакомиться;: Вера Васильевна Курочкина от областного телевидения. Ведет программу «Малая Родина»… Точнее, будет вести.
— Я готовлю первый выпуск, — уточнила Курочкина, — это будет такой обзор по учреждениям культуры: перестройка в их жизни, проблемы, находки, противоречия… Ну, в обкоме мне порекомендовали в качестве положи-, тельного примера ваш клуб. Не подумайте, что я лакировщица, отрицательные примеры я тоже уже нашла, сейчас съемочная группа готовит материал о бедственном положении сельских клубов в Малининском районе, как следует попадет вашему городскому Дворца культуры, ну а вы будете как альтернатива. Вообще, когда я сюда ехала, то предполагала, что увижу показуху. Поэтому решила без звонка, внезапно. И представьте себе, впервые увидела: можем же, если захотим!
— Точно, — осклабился Иван Федорович, — если захотим — можем! Я тут, конечно, немного невежливо поступил. Все же надо было поводить вас самому, но вот совещание… Как сказал Маяковский: «О, еще бы одно заседание…» Зачем? Неужели они считают, что от совещаний и накачек, пардон, что-то улучшается? Нет. Наследие застоя! А за негостеприимство — прошу извинений.
— Боже мой! Это же прекрасно, что вас не было! Если бы вы меня ждали, то, простите, я заподозрила бы, что вы предупреждены из обкома. А так вижу — нормальная работа. И более того, все настолько интересно. Ведь обычный заводской клуб, а у вас… Да! Сейчас все ищут чего-то нетрадиционного, эдакого, а тут — пожалуйста! Эти ваши мальчики в беретах: вежливые, серьезные, предупредительные. Все прекрасно сложены, подтянуты, красивы… Если б даже вы сказали, что они пьют, колются и травятся — я бы не поверила. А один из них мне так прекрасно рассказал о вашей картинной галерее…
«А Федорович знал, что ты приедешь, — внутренне усмехнулся Серега, — позвонили ему все-таки. Мишка Сорокин тебя по галерее водил, мой бывшенький. Неплохой парень был до армии. И там вроде ничего служил. Теперь в подвале учит пацанов, как кости ломать. Но эрудиция осталась. Ни дать ни взять — гармонично развитая личность. У Ивана Федоровича, милая дама, на все случаи жизни мальчики подобраны…
— Понимаете, — проникновенно вздохнула Вера Васильевна, — я вообще-то педагог по образованию, и меня охватила зависть! Признаюсь, самая чистая и белая зависть на свете! Как должен быть счастлив тот учитель, который воспитал такого парня! И это сейчас, в наше ужасное, несчастное время, когда мы открыли глаза на всю темноту и дрянь, бескультурье и безнравственность, копившуюся годами, когда подростки дичают, звереют…
«Готовит телеречь, — прикинул Серега, — эмоциональная! Но все-таки провинция так и прет… До «Взгляда» тебе далеко, подруга».
— Увы, — согласно кивнул Иван Федорович, — все верно, но надо бороться. Будем возрождать все, что утратили, умножать, а там… Значит, я сейчас поставлю задачу Сергею Николаевичу… Кстати, он художник наш, профессионал…
— Теперь больше любитель… — уточнил Панаев.
— Скромничает… Вот вы, Вера Васильевна, говорили об учителе, завидовали кому-то… А вот он, Сергей Николаевич Панаев. С Панаевыми Владимиром и Иваном Ивановичами в родстве не состоит, но и сам человек незаурядный. Из нашего городка сейчас пятнадцать человек учатся в художественных вузах — и все его бывшие кружковцы. Вот кто спасает культуру не на словах, а на деле… Я бы с удовольствием вам порекомендовал сделать о нем отдельный очерк. Только он у нас загружен, а сейчас я его еще загружу. Но работа — сами видите. Значит, Сергей, сейчас вы пойдете к Виталию Петровичу, возьмете трех ребят из вашего кружка и попробуете сделать оформление к КВН между шестым и четвертым цехами. Он идет через неделю, ваше дело — эскиз, а если понадобится еще рабсила — дадим. В том числе самих кавээнщиков. Умоляю, уложитесь…
И сказано было чуть ли не с нежностью, а слышалось в голосе: «Вам ясно, товарищ солдат? Кр-ру-гом! Шагом — марш!»
Виталий Петрович мог быть и режиссером, и актером, и конферансье, и массовиком-затейником, и даже диск-жокеем. Вел он и КВН; в данном случае под аббревиатурой понималось изначальное — Клуб Веселых и Находчивых. До Маслюкова он, конечно, не дорос, но по масштабам популярности в городе кое-чего стоил. Юмор у него был хотя зачастую пошловатый, но по нынешним временам вполне приемлемый. Лысый, как коленка, пузатенький, немного кривоногий, с багроватым оплывшим личиком, он бодренько бегал по сцене, строил рожи, умел менять голос от баса до фальцета и пытался подражать Райкину, Жванецкому и Винокуру, а то и всем им сразу. Иногда получалось, иногда не очень, но все равно смеялись.
Виталий Петрович сидел в своем кабинете — помещении драмкружка.
— Сережа! — вскричал он. — Ну, слава Богу! С ходу — к делу. КВН будет в воскресенье, шесть дней, сегодня уже тю-тто, значит, пять. Не будем изобретать ничего. Нужен задник и два боковых панно, как обычно. Тема КВН «Семья, быт, секс» — ничего себе? За такую тему в прошлом году меня бы повесили… Теперь — можно. Домашнее задание они получили. Там, особенно в четвертом цехе, такие молодцы… В общем, они должны подготовиться на тему «Женщина в нашей жизни», а ты отразить что-то на своих панно и заднике.
— Понял.
Серега без спроса взял у Петровича ручку, обрезок ватмана и начал изображать примерный эскиз. Само собой подразумевалось, что на всех трех досках должны быть картинки, отражающие смысл слов «Семья, быт, секс». На левом панно должна была появиться огромная цифра 7 и маленькая буква «я», а наискосок от левого нижнего к правому верхнему углу, отсекая семерку от «я», печатными буквами надпись: «Семья». На заднике поверху буквы «КВН», ниже — табло с надписями: «4-й цех» и «6-й цех», а остальную часть займет «Быт». Слово удобное, можно изобразить буквы в виде человечков, стоящих в очереди. Прием избитый, но выдумывать некогда. Очередь — это и есть быт, так что пойдет. Ну и последнее. Тут надо добавить «клубнички». Чего проще — все буквы из женских ножек. Виталий Петрович был ужас как доволен…
…В буфете, куда Серега зашел пообедать, его опять поманил к себе Иван Федорович. За его столиком сидела теледама.
— Ну как работа? — спросил заведующий.
— Эскиз готов вчерне, могу сделать в цвете, если хотите.
— Зачем, Сергей Николаевич? Чтоб визу поставить? Я вашему вкусу вполне доверяю. Но черновичок покажите, самому ведь любопытно.
— Пожалуйста. — Панаев вытащил из кармана свернутый в трубочку обрезок ватмана.
— Нормально, — заведующий вернул листок, — но надо, наверное, чтобы все было ярко, празднично? Я вас правильно понимаю?
— Конечно. — Серега сказал, что правое панно будет красным с желтыми надписями, задник — зеленый с красными, а левое панно — голубым с розовыми ножками.