Страница 28 из 81
— Это Муса, — стараясь не настораживать станичников, тихо сказал отцу Панкрат. — Батяка, на ловца и зверь бежит.
— Он самый. Только с расправой торопиться не станем, — так–же негромко осадил сына отец. — Будем надеяться, что на сегодня очередь до него еще не дойдет, иначе добраться до Петрашки нам не удастся.
Перед самой площадью двое верховых завернули в какой–то тупик и пропали в темном дворе сакли. Отряд прогарцевал дальше, никто из станичников даже ухом не повел в ту сторону.
Вскоре открылся освещенный кострами край просторной площади, на которой продолжали греметь барабаны и звучала отрывистая музыка. Но ритм ее, вначале дикий и воинственный, заметно спал, многие джигиты, потягивая из кружек виноградное вино, улеглись на разостланных по периметру бурках. Рядом с ними опустили морды в узкие торбы строевые кони. Лишь в центре махали руками и частили ногами несколько танцоров, подбадриваемые немногочисленными зрителями. Дарган замедлил ход коня, он решил провести отряд мимо горцев так, чтобы не вызвать малейшего подозрения, он с детства знал, что змея обращает внимание только на суетливые движения. Это почти удалось, лишь некоторые из джигитов оборачивались на мягкий стук обмотанных тряпками копыт, скорее всего, в головах у них проскальзывала мысль о том, что группа воинов не вошла в крепость, а уходит из нее в разведку. Площадь неторопливо разворачивалась перед казаками, от костров в темное небо улетали бесчисленные рои гаснувших на лету искр. И вдруг один из разбойников вскочил на ноги, выбросил руку в обычном приветствии:
— Аллах акбар, — с нетрезвыми нотами в голосе выкрикнул он.
— Аллах акбар, — отозвался Захарка, стараясь интонацией дать понять, что на разговоры нет времени.
— Присоединяйтесь к нам, братья мусульмане, в бурдюках еще много вина, — не унимался абрек, задремавшие было воины стали отрывать головы от бурок.
— Спасибо, джигит, но впереди у нас долгая дорога, — не останавливаясь, как можно вежливее отверг предложение Захарка.
— Кто вы, правоверные? И куда держите путь?
— Мы кабардинцы, едем на угодный аллаху промысел.
Пьяный джигит прижал ладонь ко лбу, развернувшись на месте, радостно крикнул что–то вглубь площади. Оттуда долго не отзывались. Казалось время остановило свой бег, утренняя заря прекратила выбрасывать новые розовые лепестки, а крупные звезды перестали бледнеть. Пальцы казаков взялись привычно ласкать гладкие ручки пистолетов и шашек, каждый из них невольно принялся отыскивать глазами первую свою жертву. Это было несложно, потому что горцы заполнили всю площадь, покрыв ее плотными рядами. Дарган подумал о том, что когда начнется паника и абреки бросятся к своим лошадям, отряд все–таки успеет доскакать до противоположных ворот. Но там его, к сожалению, будут ждать упрежденные выстрелами охранники на башне, они постараются сделать так, чтобы казаки не скоро открыли дубовые воротные створки. Да и надеяться на то, что дорога до выхода из крепости окажется свободной, тоже не приходилось. Можно было не сомневаться, что в саманных саклях по обе стороны улицы предаются чуткому сну немало разбойников. Сотник намертво сцепил зубы и впился глазами в окликнувшего казаков пьяного джигита. Он решил в случае провала похода всю ярость и ненависть обрушить на него, загадав во чтобы то ни стало убить его первым.
Грозная тишина продолжала нарастать мощным валом перед бурей, видно было, что вслед за бодрствующими стали просыпаться остальные воины аллаха. Все они обладали звериным чутьем и замешкавшийся с ответом горец непроизвольно разбудил в них своим долгим молчанием природные инстинкты самосохранения. Наконец послышалось энергичное восклицание и тот, к кому обратились, громко произнес на русском языке:
— Нет, Руслан, кабардинцы не мои земляки, хотя мы живем бок о бок с ними. Нам, балкарцам, ближе карачаевцы, что по языку, что по обычаям, а кабардинцам подходят черкесы.
— Но вы тоже сунниты!
— Все мы братья, потому что аллах велик. Но не земляки.
Джигит с сожалением развел руками и приложился к плошке с вином, опустили головы на бурки и окружавшие его воины. Всадники облегченно перевели дыхание, Захарка переглянулся с отцом и старшим братом, они поняли, что давняя размолвка кабардинцев с балкарцами спасла жизнь всему отряду. Но расслабляться было рано, впереди, на фоне светлеющего неба, замаячили очертания очередной сторожевой башни. Не доезжая до нее саженей двадцати, Дарган подозвал к себе Захарку, жестко наставил, что надо говорить и как действовать. Панкрат теребил поводья рядом, отец давно передал ему все права на ведение боевых действий и теперь он не только прислушивался к его советам, но и сам прикидывал в уме, как ловчее убрать сторожей. Сбоку четырехугольного конуса с бойницами, сложенного из обточенных ветрами и водой булыжников, стояли несколько оседланных лошадей, возле ворот прохаживался всего один абрек. Заметив подъехавших всадников, он не спеша перекинул винтовку на грудь и расставил ноги.
— Аллах акбар, — выкрикнул заученный пароль Захарка.
— Аллах акбар, — отозвался часовой. — Куда путь держим, братья мусульмане?
— Шамиль послал нас на угодный аллаху промысел, мы решили пощипать русские военные обозы на левой стороне Терека.
— Это и правда богоугодное дело, русских в покое оставлять нельзя, — согласился абрек, подошел ближе. — А кто у вас стоит во главе отряда?
— Я командир, мое имя Дени, — выехал вперед широкоплечий Панкрат, показал нагайкой на ворота. — Открывай задвижку, уважаемый, нам еще надо успеть пройти дорогой пещеры, а на той стороне гор уже не одну неделю идут дожди.
— И это правда, — кивнул папахой часовой, направляясь к створкам, по обличью он смахивал на лезгина. — Все джигиты, которые возвращаются из походов, в один голос говорят, что таких дождей на земле наших предков еще не было. Вполне возможно, что пещеру успело залить водой.
В этот момент из входного отверстия в башне вышел еще один дозорный, по внешнему виду чеченец, подняв факел над головой, он присмотрелся к Панкрату:
— Я слышал, что командиром отряда назвался Дени, — с недоверием в голосе спросил он. — Из какого ты тейпа, уважаемый?
— Из тейпа Зелимхана, да будет благословен весь его род, который является основателем самого богатого в Большой Чечне аула Гудермес, — на ночхойском языке уверенно ответил хорунжий. — Что тебя насторожило, дорогой брат? Скажи, я развею твои сомнения.
Но вместо продолжения диалога чеченец вдруг обернулся назад и что–то крикнул в сторону башни, из дверей тут–же выбежали около десятка часовых с винтовками в руках. Отскочил от ворот и лезгин, не зная, как поступать дальше, перекинул ружье из руки в руку, дело принимало серьезный оборот. Заметив, как напряглись казаки, находившийся в центре группы Дарган тихо проговорил несколько слов:
— Не подавайте виду, что нас разоблачили, — ровным голосом сказал он. — Берите чеченов в кольцо, стрелять только в крайнем случае.
Не прикасаясь к оружию, стоявшие впереди станичники начали разъезжаться полукругом, они дружно загудели, словно проявляли недовольство их задержкой. Задние незаметно вытаскивали шашки из ножен, натягивали поводья и сдавливали ногами бока лошадям, готовясь бросить их вперед. Между тем, выразивший подозрение абрек направил винтовку на Панкрата.
— Джигита Дени из тейпа Зелимхана два дня назад убили русские, это произошло недалеко от Горячеводска, — жестко объявил он. — Ты подлый самозванец, откуда ты и кто ты есть на самом деле?
— Послушай уважаемый, кто тебе такое сказал и зачем ты переходишь на оскорбления? — развел ладони в стороны хорунжий. — Два дня назад под Горячеводском я действительно вел бой с неверными, но сумел вырваться и собрать новый отряд, чтобы отомстить гяурам за погибших товарищей.
— Какой дорогой ты поведешь своих людей? — оскалил зубы чеченец, видимо, он решил разоблачить самозванца до упора.
— Как и много раз, я проведу джигитов через пещеру, она имеет выход на заливные луга, почти к самому берегу Терека.