Страница 21 из 81
Пока Буало перестраивался для нового приема, бывший военный наконец–то выскочил на свободное пространство и тут–же нанес колющий удар ему в бок. Кавалер едва успел отклониться вправо, и все равно почувствовал, как острие прошило насквозь жилетку вместе с рубашкой, вспоров заодно кожу на левом боку. Приткнув локоть к взорвавшемуся испариной телу, он намертво зажал чужой клинок под своей мышкой, одновременно делая шпагой отмашку перед собой. Узкое лезвие сверкнуло надо лбом противника, взрезая его надбровные дуги и цепляя воспаленно блестевшую поверхность глаза. Нападавший выпустил оружие, откинувшись назад, закрыл руками залитое кровью лицо, из его груди вырвался тоскливый вопль. Он так и остался стоять перед кавалером безоружным, подставляя грудь под новый удар. Но у того и в мыслях не было убивать обидчиков, Буало понимал, что в военном искусстве среди этого сброда в пропахшей дешевым вином, едой и потом харчевне ему равных нет. Оттолкнув от себя бывшего офицера республиканской гвардии, он потряс грозным оружием перед глазами последнего из набросившихся на него революционеров. Тот широко раззявил рот, заюлил зрачками и начал пятиться по направлению к выходу из заведения. Перед тем как броситься бежать, мужчина наконец–то подыскал нужные для оправдания слова.
— Месье, я не предлагал намять вам бока, это все Одилон, которого вы уложили на пол. Он у нас был заводилой во всем.
Последний противник скрылся в дверном проеме, не забыв захлопнуть за собой створки. Буало рукавом смахнул пот со лба, поморщившись, крепко прижал материю рубашки к ране, которая принялась здорово саднить. Затем повертел головой вокруг. В полутемном зале несколько десятков мужчин продолжали выяснять отношения, они были так увлечены, что ни один из драчунов, перемазанных своей и чужой кровью, не удосужился обратить внимание на эпизод в одном из углов харчевни. Впрочем, это уже не играло особой роли, спектакль тут–же закончился, не успев как следует разгореться.
Кавалер наклонился к девушке, распластавшейся на полу, осторожно потрогал ее за плечо. Недавняя собеседница не подавала никаких признаков жизни. Тогда Буало, превозмогая боль, подхватил ее на руки и понес к выходу, он подумал о том, что она потеряла сознание от страха и что на свежем воздухе невеста быстро придет в себя. Так оно и случилось. Но не успела барышня открыть глаза, как тут–же резко оттолкнулась руками от груди кавалера и закричала на него неприятным голосом:
— Отпустите меня, разбойник, иначе я позову на помощь.
— Тихо, тихо, никто не собирается делать вам плохо, — ставя ее на землю, попытался успокоить странноватое создание Буало. — Единственная просьба, мадемуазель Сильвия, поскорее уезжайте домой. Поймите, здесь вам делать нечего, тем более, что дальше будет еще хуже.
— Мне и без ваших предупреждений уже плохо. Теперь я сама убедилась, что вы не только неисправимый бабник, но и самый настоящий головорез с большой дороги, — одергивая платье и поправляя шляпку, отпарировала невеста. С болезненной гримасой она прижала к груди помятую ладонь. — Вчерашней ночью я была свидетелем ваших сексуальных оргий, когда вы через прихожую в гостинице, будучи в крепком подпитии, провели к себе в номер размалеванную проституку. А сегодня вы доказали мне, что человеческая жизнь для вас ничего не стоит, отправив нескольких человек на тот свет.
— Простите, мадемуазель Сильвия, все мои жертвы живы и здоровы, — возразил было кавалер. — Можете убедиться в этом сами.
— И вы думаете, что я вам поверю? Или хотите, чтобы я еще раз вошла в эту корчму с грязным залом, превратившимся в кровавую арену? — уставилась на него Сильвия детским взором. — Опомнитесь, месье Буало, мне уже не десять лет, когда вы ублажали меня розовыми побасенками о ваших рыцарских победах. Я давно выросла из этого возраста и теперь ничто не заставит меня внимать вашим лживым словам. Скажу больше, после увиденного мною вы для меня перестали существовать как претендент на мои руку и сердце.
— Прекрасно, хотя в отношении взросления верится с трудом, — пробурчал про себя кавалер. Он со значением посмотрел на девушку. — Но если вы категорически не желаете иметь дела с лгуном и убийцей, тем более выходить за него замуж, то даю вам слово, мадемуазель Сильвия, что с этого момента вы свободны от всех обязательств по поводу нашей с вами помолвки. Надеюсь, теперь вы довольны?
— Именно этого я от вас и ждала, — обрадованно встряхнулась собеседница, не переставая возмущаться. — И как я могла довериться господину де Ростиньяку и очертя голову броситься вдогонку за настоящим разбойником! Хорошо еще, что мы пока находимся в пределах Франции.
— Так это мой дядя послал вас за мной? — опешил кавалер.
— Месье Ростиньяк здесь не причем, но за несколько лет нашего с ним знакомства он успел наговорить мне про вас столько чудесного, что я решила не отпускать вас никуда, — девушка сердито сфыркнула с губ прилипшую к ним прядь волос. — О да, если дело пахло для него выгодой, то из этого старого пройдохи невозможно было вытянуть и слова.
— Тогда кто предупредил вас о моем отъезде? — не уставал допытываться Буало, ему было интересно узнать, как девушка очутилась в этом глухом краю на границе с Германией.
Сильвия простодушно приподняла плечи:
— 0 бо всем мне рассказала ваша тетушка, которая с самого начала была против вашей поездки в дремучую Россию. Разве об этом так трудно догадаться?
— Вы абсолютно правы, — со вздохом согласился кавалер, вспоминая свою добрую родственницу.
— Вы зря иронизируете, месье Буало, мадам Селимена, урожденная де Руаяль, весьма разумная женщина. Единственная оплошность, которую она допустила в жизни, это ее брак с вашим непутевым дядюшкой.
— И с этим фактом я не собираюсь спорить, — пряча улыбку и стараясь заодно скрыть болезненную гримассу, развел руками Буало.
— Она наказала, что если мне удастся вас догнать, то я была обязана во чтобы то ни стало постараться убедить вас не ехать в населенную людьми–медведями Россию, где вы все равно ничего не найдете.
— Вот как!
— Вам надо выбрать другую дорогу.
— Какую–же, мадемуазель Сильвия? Скажите, наконец, если это не является вашим с тетушкой секретом.
— Необходимо повернуть в Шведское королевство и постараться там найти того рыцаря, который ограбил Месмезонов и присвоил кардинальские раритеты себе.
— Я вижу, что вы в курсе всех событий, — озадаченно прикусил кончик уса кавалер. — Не сомневаюсь и в том, что дядюшка был со своей супругой весьма откровенен.
— Вы рассуждаете как обыкновенный дилетант. Даже детям ясно, что в том возрасте, в котором находятся ваши родственники с большим семейным стажем, им свойственно не делать друг от друга никаких тайн, — приподняла капризные бровки девушка. — Мадам Селимена де Руаяль беспокоится о вашей судьбе не меньше своего супруга, поэтому она попросила передать вам, чтобы вы сначала заехали в Швецию и нашли там разбойника крестоносца, а уж потом отправились в путешествие по России. Если вам так хочется.
— О ее наказе я уже слышал, — поморщившись от усиливающейся в боку боли, задумчиво огладил подбородок Буало.
Теперь картина полностью прояснилась, скорее всего, дело выглядело так. Великодушный дядя, не желая Буало участи своего родного брата, так и оставшегося на положении армейского офицера несмотря на заштатную должность военного советника маршала Нусингена, всеми силами решил породнить племянника с занимавшей высокую ступень в обществе семьей д, Эстелей, женив Буало на их дочери. Тем самым он как бы убивал двух зайцев: во первых, ловелас–племянник приобщился бы к государственным делам, достигнув за короткое время на этом поприще достойных титула герцога государственных чинов. А во вторых, заметно поднялся бы авторитет всей семьи, что привело бы к допуску ее членов во власть. Ведь не только один месье Ростиньяк был представителем древнего рода рыцарей Огня и Меча, сумевшим дослужиться до пэра Франции, за это время успели подрасти и другие отпрыски не маленькой семьи, их надо было тоже приобщать к клану власть предержащих. Своими мыслями, в том числе о кардинальских сокровищах, за которыми отправлялся Буало, и обещавших большие дивиденды в случае их нахождения, он поделился со своей женой. Одного не учел поседевший светский лев, того, что не все его родственники рассуждали так–же, как он сам. Родного брата господина де Ростиньяка с его сыном, племянником Буало, не здорово прельщали высокие чины со званиями, они даже тяготились ими, стремясь обходиться малым. Видимо не пришло еще то время, когда кого–то из них жадной рукой схватит за глотку азарт, и дотащит к старости до золотых эполет с золотым шитьем по бортам и обшлагам парадного мундира. До набитых драгоценностями сундуков.