Страница 8 из 33
Перри захотел вмешаться, но Белла не позволила, заявив:
– Его люди – лучшие в любых наружных работах.
– На корабле все до одного обучены основам работы в скафандре. Согласись: нам предстоит иметь дело с окружением, для нас незнакомым совершенно. Кажется мне, будет колоссальной ошибкой не использовать ученых максимально возможным образом.
– То есть сунуть их в скафандры? – осведомилась Белла.
– Я просто хочу указать, что не стоит делать поспешные выводы насчет того, кому надевать эти скафандры.
– Не стоит. И не стоит делать поспешные выводы насчет того, будут ли вообще наружные работы на Янусе. Может, посмотрев на эту штуку вблизи, мы решим вовсе не посылать на нее людей.
– А как насчет роботов? – спросил Саул Регис. – Если их погнать, это наружная операция?
– Саул, ты хочешь сказать мне, что вам причитаются деньги за риск, которому подвергаются роботы? – осведомилась Белла с выражением крайней серьезности на лице.
Тот ответил, по обыкновению, с занудной, почти аутичной монотонностью:
– Я хочу сказать, что за риск должны получать все по максимуму, даже если мы вышлем роботов к Янусу. Роботы могут спровоцировать враждебную реакцию с такой же легкостью, как и люди.
– Насколько я знаю, и роботы, и люди уже ходили по Янусу как хотели. И это не спровоцировало никакой реакции.
– Тогда он прятался. Сейчас – нет.
– Может, нам потребовать деньги за риск, как только мы увидим Янус? – спросила утомленная спором Белла. – Или как только замечтаемся? А может, нам потребовать деньги прямо сейчас, раз мы уже обсуждаем туманную возможность отправиться в погоню за ним?
Все бурно запротестовали, но Белла крикнула, не слушая:
– Светлана, твоя очередь!
– Ты уже слышала мое мнение. Технически погоня за Янусом вполне возможна.
– А твой отдел?
– Большинство – за погоню.
Белла не удивилась. Подчиненные Барсегян – сплошь инженеры, помешанные на конструкциях кораблей и двигателей. Разумеется, они захотели поглядеть на Янус вблизи.
– А ты сама?
Белла заметила, как по лицу Светланы пробежала тень – словно Барсегян вдруг усомнилась в принятом решении.
– Да, конечно, – выговорила она рассеянно. – Я считаю, надо гнаться, а на риск плевать.
– И тебя устраивают и выходная мощность, и нагрузки на конструкцию?
– Гарантировать я ничего не могу. Могу лишь обрисовать возможные перспективы.
– Слова истинного инженера, – подытожила Белла обреченно.
– Спасибо. А баланс таков: корабль, скорее всего, выдержит, хотя по возвращении его могут списать в утиль.
– Это не наши проблемы. Ладно, еще что-нибудь добавишь?
– Мне хотелось бы проверить данные по запасам горючего.
– Конечно – и обязательно.
С тем Белла повернулась к Ашу Меррею, главе команды наружных ремонтников. Тот был в джинсовой рубашке поверх желтой тенниски с эмблемой корабля – бурящим пингвином. Отдел Меррея был самым маленьким на корабле, но одним из важнейших.
– Вы собираетесь ползать по Янусу, мы снабдим вас чертовыми «Орланами», – бросил Меррей, глядя с вызовом на Перри.
Белла кивнула, зная, что это самый близкий эквивалент «да», который можно получить от Аша. Значит, остались только Эксфорд и его команда. Медики. Эксфорду Белла доверяла. Симпатичный и приятный человек.
– Райан, мы уже все обсудили, и я, как мне кажется, уже знаю твое мнение, – проговорила Белла любезно. – Или ты изменил его?
– У меня пациент, и его надежда на спасение – скорейшее возвращение на Землю. Вернуться отсюда из-за него нам не разрешат, высылать шаттл раньше времени «Глубокая шахта» не станет. Янус для больного – настоящий шанс.
– Так ты ему и сказал?
– Я нисколько не давил. Думаю, он не больше меня радуется перспективе ползать по этой странной штуке, но он умеет выбирать наименьшее зло.
– То есть ты проголосовал бы против, если бы Джим был здоров?
– Я голосую за сохранение жизни моего пациента. И заверяю, что моя команда считает так же.
– Я позабочусь о том, чтобы мы не подвели Джима, да и твоих людей тоже, – пообещала Белла. – Наше слово теперь весит куда больше прежнего. Сейчас высылать шаттл к нам уже поздно. Но компания, черт возьми, вполне может выслать его навстречу нам, когда мы направимся домой.
– Ты гарантируешь, что они вышлют шаттл?
– Да.
– Тогда я согласен на погоню за Янусом.
Эксфорд договорил и будто сжался, ушел на задний план, стал неприметным – как обычно, пока к нему не обращались. Он слушал очень внимательно, но с таким рассеянным, задумчивым выражением на лице, будто витал в облаках. С голосом Райана стало ясно, что перевес, хотя и небольшой, в пользу погони. По оценке Беллы, шестьдесят процентов команды было за Янус, но хотели торговаться за бонусы и условия работы на нем. Двадцать процентов энтузиазмом не пылали, но соглашались присоединиться. Оставшиеся двадцать были решительными противниками, не соглашающимися ни на какие бонусы.
Белла предпочла бы больший перевес, но хорошо уже и то, что команда не раскололась пополам. Капитан «Хохлатого пингвина» сама не колебалась, понимая: Янус – это возможность, какая выпадает раз в жизни, и не только для команды либо компании, но и для всего человечества. Белла истово верила в это и тогда, когда лишь ступила в зал, – верила и сейчас. Она подняла свой флекси, показывая всем в зале результаты голосования.
– Народ, давайте по своим отделам. Пора задраивать люки!
Когда четыре часа спустя «Хохлатый пингвин» отчалил от кометы, робот уже уронил фрагментирующий заряд в колодец, проделанный для толкача. Заряд был ядерный, из распроданного военного арсенала – боеголовка со списанной ракеты сорокалетней давности «Буш-3 РГЧ ИН». Ее настроили на максимальную доступную мощность – десять мегатонн.
Комета разлетелась.
На этот кусок льда больше никто не сможет претендовать.
Глава 3
– Это последнее по времени фото с близкого расстояния, – сказала Белла. – Сделано грузовиком, идущим по обычной баллистической орбите.
Объект на снимке выглядел совсем уж угловатым и неправильным: двести двадцать километров максимального поперечника, сто шестьдесят – минимального. На поверхности местами неглубокие кратеры со скругленными краями, лед грязный, белесо-серый, цвета закопченного придорожного снега.
– А с чего вдруг грузовик фотографировал? – осведомилась Светлана.
– Университет Аризоны заплатил за камеру на борту. Какой-то паренек заканчивал диссертацию по химии космического льда. Есть снимки и получше качеством, есть карты, покрывающие все эту штуку, с разрешением в несколько метров. Но этот снимок – самый последний.
– По мне, все равно выглядит куском льда, – заметил Саул Регис.
– В том, наверное, и план, – предположила Белла. – Никому бы не пришло в голову искать следы пришельцев на Янусе.
– Если они хотели замаскироваться, отчего не взять что-нибудь менее странное, чем парный спутник? – спросил Ник Тэйл, поерзав на сиденье.
– Не представляю. Может, исходили из логики прятать на самом видном месте? Взять то, что мы бы заподозрили в последнюю очередь?
На снимке нельзя было распознать ровным счетом ничего. Ни единого намека на инопланетные машины, рыщущие под тонкой коркой льда.
Регис постучал стилусом по флекси на коленях. Человек он был грузный, с облысевшей макушкой, а оставшиеся волосы собирал в пучок на затылке. Тонкая бородка истончалась внизу до длинной косички.
– Что такого уникального в Янусе? – спросил он. – Разве вокруг Сатурна не хватает с избытком ледяных лун?
– Не совсем, – ответил Тэйл, поворачиваясь к специалистам по роботам. – Янус – коорбитален с маленькой луной Эпиметеем. Они разделяют с Янусом почти одну орбиту, в два с половиной радиуса Сатурна. Одна луна чуть ближе другой к Сатурну и движется чуть быстрее. Раз в четыре года быстрая луна нагоняет медленную и оба спутника меняются орбитами. Медленный становится быстрым, быстрый – медленным.