Дифференцировать тьму

— Я смогу! У меня же эльфийская кровь, я… меня слушаются мелкие зверьки, птицы и грызуны…

Принцесса протянула к колдуну руки, в которых подёргивался в агонии пушистый комок; на пальцах девушки краснели длинные полосы — освобождение зверька из зубов Бульдога не обошлось без последствий — а голосок подозрительно дрожал.

Точно. Губы прыгают, и глаза на мокром месте. Явно готова расплакаться.

Или очень хорошо играет.

— Вылечите его… прошу.

Последнее слово явно далось Навинии не без труда.

Интересно, как часто в своей жизни она вынуждена была о чём-то просить?..

Лод заглянул в её глаза. Перевёл взгляд на тельце паппея. Накрыл своими ладонями руки Навинии: серебристое сияние прорезалось сквозь пальцы, окутало золотистый комок облаком — светлым, ярким, заставлявшим жмуриться — и исчезло.

Когда Лод опустил руки, грызун мигом вскочил: уселся на задних лапках, настороженно шевеля длинными усами, глядя на нас чёрными глазками-бусинками. Мордочка у него была милая, с острыми пушистыми ушками, больше похожими на беличьи, чем на крысиные.

— Тише, маленький. Больше тебя никто не обидит, — погладив его по полосатой спинке, Навиния похлопала себя по плечу. — Иди сюда.

Паппей покорно взбежал по её руке; усевшись там, где ему велели, безмятежно принялся умываться, отряхиваясь крохотными лапками.

— У вас нежное сердце, принцесса, — мягко произнёс Лод. — Он ваш. Но если его ещё раз поймают в моей лаборатории…

— Обещаю, этого не будет, — Навиния улыбнулась, тепло и благодарно. — Спасибо. Теперь у меня будет здесь ещё одна радость.

— Ещё одна?

— Кроме наших уроков, — принцесса лукаво опустила ресницы. — Вы ведь удостоите меня сегодня своим вниманием?

— Конечно. Как только разберусь с делами. Довольно скоро.

— Буду ждать вас тут, — девушка смиренно села в одно из кресел.

Перехватив мой взгляд, Лод глазами указал на лестницу — и первым шагнул на каменные ступеньки, предоставив мне следовать за ним.

— И зачем Навинии это понадобилось? — негромко спросила я, пока мы поднимались.

— Затем же, зачем ты побежала за Бульдогом, — бросил Лод через плечо. — Пожалела зверька.

— Ты что, поверил ей?!

— У меня нет оснований ей не верить. Она лечила людей, умиравших в лечебницах. Посещала храмы, где воспитывали сирот, и дарила им одежду и игрушки, которые делала со своими придворными дамами. Приходила в трущобы, чтобы раздать нищим еду и деньги.

— Полезнее было бы наладить в королевстве экономику, чтобы нищих стало поменьше.

— Так и есть. И избавить королевство от… как же это у вас… управляющий городом?

— Мэр.

Мы уже были в лаборатории, где пустые тарелки на столе сменили чашки с местным чаем; Бульдога не было видно — должно быть, в отместку за моральный ущерб ушёл пачкать слюнями кровать колдуна.

— Мэйр. Спасибо, — Лод, опустившись в своё кресло, взял одну из чашек: пить не стал, просто держал в ладонях. — Так вот… не спорю, что Навинии стоило не устранять признаки болезни, а лечить её. Понизить цены на хлеб, избавиться от мэйров, которые любят взимать с народа несуществующие налоги. Из неё плохой правитель, но это не отменяет её… не буду говорить «доброты», потому что это не совсем так… милосердия.

— Скорее уж жалостливости, — я вновь села на табурет напротив него. — Или сентиментальности.

— Слова могут быть разные, но смысл один. Навиния не так плоха, как ты хочешь думать о ней.

— Зато ты, похоже, не хочешь.

— Она смела и предприимчива. Она могущественная колдунья, которая использовала Дар исключительно во благо своего народа, и прекрасная лицедейка.

— Только не говори, что она подкупила тебя своими большими… талантами.

Лод усмехнулся:

— Снезжана, не повторяй ошибку Дэнимона… и Навинии. И Кристы. И всех светлых. Не позволяй личному отношению затмевать твоё восприятие. Оценивай противника по достоинству.

— Можно подумать, я этого не делаю! — я оскорблённо потянулась за своей кружкой. — Иначе я бы до сих пор сидела с ошейником в комнате для пленников и тряслась при каждом твоём появлении, а дроу считала бы исчадиями ада. Просто…

Я сделала паузу, глотнув чая и думая, говорить ли мне то, что хотелось сказать. Лод не торопил и ничего не спрашивал: лишь смотрел вопросительно, ожидая продолжения фразы.

— Просто я слышала, что Навиния говорила о тебе… и не только о тебе, — решившись, тихо закончила я. — Когда тебя не было рядом. И имею право испытывать к ней неприязнь.

— Не спорю, — кивнул колдун: как я думала, мои слова его ничуть не удивили. — Однако неприязнь не должна… а, ладно. Когда-нибудь ты научишься и своими эмоциями управлять, и угадывать чужие. — Он вдруг рассмеялся, коротко и тихо. — Наверное, я просто хочу скорее воспитать из тебя второго себя. Видишь ли, мне иногда не хватает моего двойника, который делал бы то, для чего у меня нет времени или возможности.

— Так ты, значит, из союзника решил переквалифицироваться в моего учителя? — колко осведомилась я, не совсем понимая, как относиться к его словам.

— Не уверен насчёт значения слова «переквалифицироваться», но одно другому не мешает, — Лод помолчал. Отставил чашку на стол, так и не сделав ни глотка; отвернул голову в сторону камина, предоставив мне любоваться его чётким профилем. — Но после переговоров ты уже не сможешь помогать мне. Ты ведь не останешься здесь.