Страница 102 из 138
— Мне казалось, ты давно разделил наш взгляд на вещи, — мягко произнёс Ильхт. — Мы ведь уже говорили об этом. Не раз. Тогда ты не спорил с нами. Что же теперь так тебя удивляет?
Эсфор помолчал.
Затем резко поднялся на ноги.
— Я поеду. Но не вернусь. Мой отец никогда не примет того, что вы говорите, — принц говорил тихо и ровно. — И я не приму.
— И навсегда оставишь нас? — Тэйрант изогнул бровь. — Мою возлюбленную сестру — тоже? А ведь те клятвы, что ты говорил ей, казались такими искренними.
— Если начнётся война, моё место — с моим народом. Но я никогда не верил, что вы можете думать о войне всерьёз. И сейчас не верю. Тэй, Ильхт… умоляю, одумайтесь. Отступитесь.
Последние слова окрасили молящие нотки.
Тэйрант неторопливо встал. Подошёл к Эсфору — тот, не двигаясь, следил за его приближением — и ласковым, отеческим жестом положил руку ему на плечо:
— Запомни только одно. Отрекаясь от пути избранников Пресветлых, защищая недостойных, вы избираете их сторону. А, значит, разделяете их участь. И если эльфы выступят против меня…
Эсфориэль смотрел на Повелителя дроу без малейшего страха.
И тогда Тэйрант, склонив голову, почти прошептал ему в ухо, тихо и очень отчётливо:
— Я сожгу ваше королевство дотла, мой маленький брат. И тебя вместе с ним.
Отстранился — и лёгким толчком отстранил Эсфориэля от себя.
— Ступай. Немедленно. — То была уже не просьба: приказ. — Если задумаешь увезти Мириану с собой, даже не пытайся. Она заперта в своей башне под надёжной охраной, которой тебя пускать не велено.
Эсфор сжал кулаки:
— Даже не дашь нам попрощаться?
— Зачем? Если ты вернёшься, в прощании нет нужды. А если не вернёшься — значит, клятвы твои ничего не стоили. Но когда начнётся война, моя сестра будет со своим народом… как и ты, видимо, — Тэйрант улыбнулся, холодно и непреклонно. — Аудиенция окончена, принц Эсфориэль из рода Бьортреас.
Тот, не ответив, круто развернулся и вышел.
Тэйрант провожал его долгим взглядом.
— Он вернётся, — негромко произнёс Ильхт, приблизившись к дроу. — Эльфы поймут, что правда на нашей стороне. Не могут не понять.
— Лепреконы до сих пор не дали ответа. Надеюсь, наши собратья будут благоразумнее, — Тэйрант коротко выдохнул. — Я и сам не понимал, как люблю этого мальчугана.
— Всем сердцем. Как и я.
— А ведь если эльфы откажут нам в союзе, в следующий раз мы встретимся на поле битвы. Противниками. И тогда мне придётся его убить.
— Тебе не придётся.
— Надеюсь. Иначе Мириана мне этого не простит.
— Ты сам себе этого не простишь.
Тэйрант промолчал — и оба растворились во тьме.
Я зависла в обсидиановой пустоте, и сердце леденила гадкая тяжесть. Особенно когда я понимала — вряд ли это последнее, что мне хотят показать.
И понимала: я предпочла бы не видеть того, что увидела.
— Мне проще было бы думать, что Тэйрант был кровожадным монстром, — не поворачиваясь к Акке, негромко бросила я. — Который никогда никого не любил.
— Лёгкий путь редко бывает правильным, — заметил иллюранди за моим плечом. — Ты должна понимать, с кем имеешь дело.
Да. Наверное, должна. Должна понимать, что Алья действительно похож на Тэйранта. Оба чётко делили мир на «своих» и «чужих» — и своих никому не давали в обиду, тогда как к чужим не ведали пощады. До сих пор помню темницы: жгучая ненависть в глазах Альи, обращённых на Дэна, ненависть и страшная, бесчеловечная жестокость — и искреннее беспокойство за Лода…
Но Алья не был пленником навязчивой идеи о расовом превосходстве дроу. И у него была Морти: которая не отмалчивалась, когда брата заносило в опасные дали. И, всегда оставаясь на его стороне, не боялась с ним спорить.
А ещё у него был Лод, который не разделял многих его взглядов.
И, возможно, последние два различия являлись причинами первого.
Потому что хороший друг — не тот, кто согласен с тобой во всём. Не тот, кто восторгается каждым твоим действием, и не тот, кто исступлённо поддерживает любые твои начинания. Хороший друг — тот, кто, оставаясь на твоей стороне, трезво оценивает тебя и все твои действия. Кто не побоится в решающий момент дать тебе затрещину, чтобы ты не сделал поворот не туда.
Даже зная, что на какое-то время ты возненавидишь его за это.
— Хочешь продолжения? Дальше будет тяжелее. Предупреждаю.
Я вздохнула:
— Хочу.
И в глаза ударил яркий, слепящий свет, заставив зажмуриться: солнце, от которого я успела отвыкнуть.
А потом я открыла глаза в городе эльфов.
Если каменные жилища дроу органично вписывались в то, что их окружало — жилища эльфов были частью окружения. Их домами служили деревья: живые и зелёные, раскинувшиеся под незабудковым небом, окружённые пестротой цветущих садов и огороженные плетнями — тоже живыми, похожими на ивовые. Стены каждого дома сплетали тысячи коричневых лоз, гибких и тонких, обвивавших двери и стеклянные окна, формировавших два-три этажа; лишь наверху, над крышей, они пушились листьями, маленькими и длинными, формируя зелёные кроны.
Дома-деревья выстраивались в ровные ряды, меж которых пролегала широкая брусчатая дорога. Над иными дверьми виднелись пёстрые вывески. Мимо меня по дороге шествовали эльфы, высокие и златовласые — а рядом цокали лошади, понукаемые людьми, грохотали колёсами повозки и телеги…