Страница 60 из 126
Нам-то было не в пример проще. И лестницы давно заготовлены не хуже тех римских, и люди ещё до похода более-менее на такие действия поднатасканы. Хоть и не сравнить их подготовки с реальным штурмом, который для всех их будет первым, но хоть знают, что и как делать, и совсем уж в ступор не впадут. Да и оборона-то карпетанская им нашими стараниями противостоит смехотворная, а будет, как пойдут — ещё смехотворнее. Есть ведь у нас и лучники с дальнобойными роговыми луками, и балеарские пращники, и преимуществ перед ними у карпетанских стрелков теперь никаких. И самих их во много раз меньше, и оружие похуже, и укрытия у них никакого — много ли тут компенсируешь за счёт не столь уж и значительной высоты стены? Да и сколько их там вообще останется, когда штурмовые отряды приставят лестницы?
Так оно примерно и вышло. Даже высота оказала противнику хреновую услугу — стреляя вверх, наши лучники и пращники ничуть друг другу не мешали — никто друг у друга на прицельной линии не маячил. Колонны наших легионных центурий со своими лестницами ещё только треть пути к стене прошли, когда стрелы и свинцовые «жёлуди» уполовинили число защитников и заставили пригнуться уцелевших — какой уж там в звизду ответный обстрел! Стоило кому-то хоть башку поднять, как ему посылали свой персональный гостинец наши лучшие стрелки, и ему ещё крупно везло, если попадали в шлем. Хотя — смотря чем и смотря под каким углом. Хрен ли там за толщина у того шлема, даже если он и бронзовый? Если «жёлудь» пращника не рикошетировал, то проминал эту жестянку с соответствующими результатами для прикрытой ей черепушки. Лучника карпетан-сосед ещё мог — не забывая и о себе, конечно — прикрыть большим щитом кельтского типа, аналогичного фиреям наших легионеров, но ведь не в момент же самого выстрела. Так что даже их весьма малочисленные лучники на прицельную стрельбу времени не имели, а что уж тут говорить о пращниках и метателях дротиков?
— Разомнёмся, что ли? — предложил я нашим, указывая на тарквиниевских наёмников, полезших на стену первыми — не ополченцев же малоопытных под первые удары подставлять! Серёга вон то и дело нудит, что в поход просился, дабы в настоящем деле поучаствовать, а не в тылу за чужими спинами отсиживаться, а мы тут носимся с ним как с писаной торбой, не оставляя ни малейшего шанса отличиться. Отдав арбалеты слугам, мы тоже побежали к стене.
Уже на ходу я заценил общие децибеллы штурмового гвалта и посчитал его вполне достаточным:
— Глушаки у всех при себе? Пушки достали, гайки свинтили! — резьба под глушак на кончике ствола у нас защищена от случайных ударов специальной накидной гайкой, которую перед навинчиванием глушака надо свинтить, — Гайки сразу в карман, не сеем — дерево нескоро вырастет! — Серёга одну уже ухитрился где-то посеять, а запасных у всех только по одной.
Навинтив на револьверы глушаки, мы полезли наверх. Первые из атаковавших стену наёмников были уже там, и лучники с пращниками прекратили обстрел, дабы не зацепить своих, но их поддержки уже и не требовалось — карпетан наверху осталась горстка. Нам там даже и шмалять оказалось не в кого — редко на кого наседал один из наших головорезов, чаще двое, а то и трое, и результаты сомнений не вызывали — не оставлять же без тренировки этих матёрых профессионалов. На спуске внутрь города дело тоже оказалось на мази — на стену пыталось подняться карпетанское подкрепление, но жиденькое какое-то, для тарквиниевских бойцов несерьёзное. Залпа их дротиков хватило, чтобы очистить лестницу, а уж перестроение в «черепаху» у них давно на рефлекс поставлено — даже среди рядовых солдат ветераны Ганнибала имеются, не говоря уже о центурионах. Спустились вниз, зачистили плацдарм, а на стену снаружи уже и легионеры наши карабкаются…
Уличные бои — это что-то с чем-то! Хвала богам, нет пока в испанских городах высокоэтажной застройки — такие же одноэтажки в основном, как и в деревнях. Ну, разве только глинобитных хижин поменьше, а добротных каменных побольше. Кто-то пытается на крыши взобраться, да оттуда нас обстрелять, да только неудобные они для этой цели, не плоские финикийские, а на стене уже и лучники наши появились, и попадать в поле их зрения противнику дружески не рекомендуется. Но и так сюрпризов хватает — улочки-то узкие, строй не везде и развернёшь, да ещё и кривые, и чего там за поворотом — хрен его знает. Где-то крыша деревянно-соломенная горит, и хрен подступишься, а в дыму ещё и хрен разглядишь, что там за ним. А где-то через узенькое окошко в тебя дротик метнуть норовят — размах-то в тесноте у того метателя голимый получается, отчего и сам бросок слабеньким и кривым выходит, но один ведь хрен напрягает! Собственно, как раз по этим соображениям мы и решили, что без револьверов тоскливо будет, а раз так, то и глушаки к ним на сей раз прихватить не поленились. Рискнул я разок спалиться, спасая жопу Трая, так там и дело того стоило, всё-таки возможный предок самого Траяна, да и везёт обычно, когда в первый раз рискуешь, а вот всё время так рисковать — на хрен, на хрен! Тут и моей ДЭИРовской везучести хрен хватит!
В одну халупу с не в меру героическими обитателями Володя, рассвирепев от едва не порвавшего ему ухо копья, даже гранату забросить не пожалел — нашу фитильную бронзовую. Запалил фитиль от бычка сигариллы, да и закинул в окошко. Шандарахнуло добротно, от души — если даже и уцелел там кто, то уж геройствовать дальше наверняка передумал. Снаружи, правда, тоже громче получилось, чем хотелось бы, но наши болтать не приучены, а издали — ну, упало там что-то, сгоревший дом обрушился, на войне ведь как на войне.
Потом из-за поворота небольшой карпетанский отряд на нас выкатился, причём сами они прихренели не меньше нашего — видимо, не полагалось нам здесь быть по расчётам ихнего командования. Легионерам нашим ополченческим, наверное, тяжело пришлось бы, но тарквиниевские наёмники сориентировались моментально. Никто из нас и прицелиться-то не успел — не очень-то удобно это с глушаком, как они выстроили стену щитов и приняли атаку на мечи. Стрелять тут было невозможно, свои бойцы весь сектор обстрела перекрыли, а когда эта свалка рассосалась — уже и не в кого было. Карпетаны явно рвались на помощь своим у ворот, наши случайно на их пути оказались, ну и нашла, как говорится, коса на камень. Храбрые и отчаянные ребята, этого у них не отнять — ага, были при жизни…
Но представился наконец и случай пострелять. Выбираемся на одну из главных улиц, пошире и попрямее прочих, а там — млять! И не одна, кстати говоря, а целая толпа. Есть и очень даже симпатичные, да только в данный конкретный момент они совсем не по этой части, а как раз по противоположной — нам задницы надрать вознамерились — ага, на полном серьёзе! Ну, едва ли конкретно нам и едва ли сей секунд, скорее — несколько опосля тем, кого боги ихние им пошлют, но послали-то им ихние боги именно сейчас и именно нас, так что просим любить и жаловать, как говорится. Бабье ополчение в городе явно в качестве последнего резерва, мужиков-то ведь всех уже, каких могли, в мясорубку бросили, и прут на нас теперь вот эти корчащие из себя амазонок бой-бабы. В лузитанских деревнях попадались такие, но немного и чаще с дрекольем, а тут — не один десяток, да ещё и с фалькатами почти все, и задорно эдак атакуют! А вояки-то наши и прихренели от такого сюрприза, и не получается у них как-то даже боевой строй против ЭТИХ. А зря, ведь налетит такая амазонка доморощенная, да церемониться не станет, а отмахнёт на хрен растерявшуюся башку своим толедским клинком. Мы ведь тут вообще-то Толетум берём, то бишь будущий Толедо, если кто запамятовал. В общем, нехорошо получается, очень нехорошо, но деваться некуда — мы не в поддавки играть сюда пришли, и нехрен тут миндальничать.
— Готовьсь! По готовности — самостоятельный огонь! — и сам, взведя курок, целюсь в лобешню одной коровоподобной стерве из явных доминанток этого не по делу офонаревшего самочьего обезьянника — с полусогнутой руки, как в старой царской ещё армии господа офицеры из револьверов стреляли. Если правильный угол сгиба подобран — жёстче хват получается и точнее стрельба…