Страница 27 из 117
9. Разумность невозможна без памяти, т.е. мышление неспособно «обдумывать» некоторое событие или явление «в чистом виде», т.е. без привлечения представлений, которые уже есть в памяти и самосознании. Если «привлечь» нечего – мышление отсутствует. Это значит, что память является не неким дополнением к мышлению, своеобразным добавочным «блоком», без которого в крайнем случае можно и обойтись, а обязательной составляющей механизма самого мышления. Мышление и память друг без друга не существуют. Если «вспомнить» нечего, то и мысли, связанные с явлением, отсутствуют полностью. Это наблюдение, кстати, является косвенным подтверждением того, что механизмы формирования базовых представлений, т.е. воспринимаемых некритически и без возможности сравнения, и представлений, воспринимаемых в сознательном возрасте – различны.
10. Стихийно формирующееся мышление в норме может быть только стереотипичным. Стереотипичность мышления отражает утвердившиеся в обществе стандарты взаимоотношений и оценок, и поэтому дает возможность общения в приемлемом темпе, резко повышая возможность прогноза определенного поведения и отношения к явлениям и процессам. В то же время, некритическое следование стереотипам, противоречит гибкости мышления, делает поведение человека роботообразным, служит причиной конформизма, легкой манипулируемости, ортодоксальности и догматизма. Таких людей легко склонить и к иррациональности, потому что им не свойственно критическое отношение, т.е. способность к анализу и продуманному выбору. Не важно содержание стереотипов, потому что стереотипными могут быть и адекватные природе стандарты поведения-отношения, а не только противоречащие здравому смыслу. Сколь ни парадоксально, и в полном противоречии с существующими убеждениями, примером воспитания трафаретности мышления - и, следовательно, стереотипности - является воспитание ...законопослушания! А ведь законопослушание - основа демократии, к которой сегодня так «резво» стремятся правительства большинства стран, считая демократию панацеей от всех общественных бед! Но при этом забывают о коварном «побочном эффекте»: резко падает гибкость мышления, поэтому число «бед» практически не уменьшается, а их последствия становятся все более масштабными и трагическими. Ведь закон необходим только для сохранения поверхностной стабильности общества, но неизбежно он представляет собой и трафарет поведения, невыполнение которого влечет наказание. Относительно надежная стабильность, основанная на поведении, ограниченном многочисленными формальными нормами, «впечатанными» в сознание в детстве, возможна только когда стимулом поведения становится зомбированное мышление – предел стереотипности, т.е. каркас мышления становится столь жестким, что он превращает людей в запрограммированных роботов. Например, в Америке, где вся практика жизни требует неукоснительного соблюдения однажды принятых законов и правил, появляются законы, противоречие которых здравому смыслу очевидно даже ребенку [59], но не очевидно законодателям, воспитанным на подобных принципах. Возможно, именно благодаря непреднамеренному воспитанию стереотипности мышления объясняется и тот известный факт, что многие отличники учебы становятся совершенно заурядными работниками. Привычка хорошо и в соответствии с требованиями учителя – как правило, трафаретными! - изучать и усваивать материал, превращает их в отлично знающих предмет исполнителей, но не способных к творческому подходу, который часто развивается у тех, кто не следовал прописи и поэтому не получал отличных оценок. Это, конечно, не стоит расценивать как призыв плохо учиться, но необходимо учитывать педагогам при борьбе за «высокую успеваемость» в школе. Поэтому к недостаткам мышления следует отнести не приверженность к каким-то стереотипным представлениям, которые могут оказаться и верными, а отсутствие критического мышления, какими бы стереотипы ни были. Все достижения в материальной, гуманитарной и социальной сферах, в той или иной мере, обязаны своим рождением выходу за границы трафаретного мышления. Но именно критическое отношение к стереотипам у основной массы современных людей почти полностью отсутствует. Т.е. с точки зрения необходимости развития полноценного мышления, стереотипичность мышления без критического восприятия в любом случае должна оцениваться отрицательно. Э. Фромм в многократно цитировавшейся книге «Бегство от свободы» пишет: «...методы усыпления способности к критическому мышлению гораздо опаснее ...в смысле ...воздействия на человеческую личность, ...они гораздо безнравственнее непристойной литературы, издание которой наказуемо».
11. Механизм разумности испытывает случайный разброс параметров у разных индивидуумов. Давно замечено, что в человеческой популяции то и дело появляются люди, чей интеллектуальный потенциал заметно отличается от некоторого среднего значения как в ту, так и другую сторону. Социальный статус человека, профессия, наличие образования, ученых степеней, званий или наград – никакого значения не имеют. В равной степени не имеет значения принадлежит ли человек к дну или сливкам общества. Хорошо известно, что величайший мыслитель человечества Сократ был просто ярмарочным болтуном, которого жена Ксантиппа не раз обливала в гневе помоями за то, что он не мог мало-мальски достойно содержать семью. Т.о., понятие «интеллектуальный потенциал» - явно не специализированное качество, т.е. со всех точек зрения абсурдно говорить о природной предрасположенности или неспособности к определенной профессии. Это отражают и многовековые наблюдения, которые выливаются в общеизвестные максимы: «талантливый человек – талантлив во всем» и «природа всегда «отдыхает» на детях гениев». Действительно, талантливые люди способны очень быстро и изобретательно овладеть практически любой профессией, если возникает такая необходимость. Также известно, что дети гениальных или просто талантливых людей редко достигают тех же успехов, что и их родители, хотя часто растут в благоприятной интеллектуальной атмосфере. Это не удивительно, потому что при одинаковой для всех людей уровневой структуре мышления число возможных уровней может испытывать индивидуальные вариации. Невозможно появление даже двух абсолютно совпадающих объектов, устройств, событий и т.д., даже если поставить цель добиться максимального подобия, и мозг человека относится к тому же ряду. Общеизвестными аналогами могут служить также несовпадающие рисунки глазного яблока, папиллярных линий, формы ушной раковины [60], длины рук и тела, диапазон воспринимаемых электромагнитных и звуковых колебаний и т. д. Причем разброс тем больше, чем сложнее устроен объект. Очевидно, что человек относится к самым сложным из всех известных объектов вселенной. Это позволяет сделать вывод, что заметное превышение уровня формирующегося мышления, наблюдаемое у некоторых выдающихся людей, связано, наряду с уникальными условиями формирования мышления, с редкими значительными флуктуациями «размера» разумности. «Размер разумности» никто не умел и не умеет измерять, потому что непонятен его механизм, и кроме слов «уровневая структура» ничего сказать нельзя. Различные условные индексы, вроде пресловутого IQ, строго говоря, малоинформативны и, скорее, свидетельствуют о «натасканности» сформировавшихся людей на умении решать некоторые логические задачи, как «натасканность» в каком-то предмете может обеспечить абитуриенту успех на экзамене, но ровным счетом ничего не говорит о глубине мышления. Просто такие характеристики, как, например, талантливый, выдающийся или гениальный – выводы из продолжительных жизненных наблюдений и признанных успехов в материальной или познавательной сферах. Случайные флуктуации «размера» разумности могут приводить к разбросу интеллектуальных потенций в пределах некоторого среднего уровня распространенной разумности. Поэтому они случайны, профессионально не специфичны, не наследуются, и не имеют никакого отношения к расе, нации и иным фантомам.
59
59. Утверждают, что в Нью-Джерси есть закон о запрете лягушкам квакать после 10 часов вечера! В Вермонте закон, запрещающий свистеть в свисток под водой и отрицать существование загробной жизни, в Вирджинии закон, запрещающий плевать в морских чаек, и т.д.
60
60. Рисунок глазного яблока и форма ушной раковины столь индивидуальны, что используются для идентификации личности наравне с дактилоскопией и вносятся в биометрические паспорта.