Страница 13 из 21
— Я здесь много времени провел, — проговорил Арчер, кладя ладонь на пол. — Тут довольно холодно, но зато безопасно. — Пару раз стукнул кулаком по стене и не услышал звука удара. Парень сидел на полу, возле закрытой новой железной двери без всяких ручек, и жмурился, почти не открывая глаз. Я, стараясь не мешать, аккуратно приоткрыла рюкзак, и расстелив спальный мешок на полу, легла на один из его краев. Положила руки под голову и заснула.
Безмятежный сон длился совсем недолго, кончики моих пальцев онемели, а нижние конечности замерзли. Я начала прислонять ладони к губам и обдавать их теплым воздухом. Села на край мешка и приняла греть руки. Моталась по спальнику, резко вскакивая и присаживаясь на край спальника. Засыпала, прислонившись головой к ледяной стене, терялась, вновь выныривала из сна. Зубы стучали, готовясь расколоться на крупицы
— Арчер, ты там жив? — Выдавила я, уже готовясь встать с пола и поползти обратно к лестнице, но не смогла. Арчер вроде бы кивнул мне, прижимая колени к груди, стараясь ровно дышать.
Потихоньку сон и изнеможение взяло свое, и я нехотя закрыла глаза. Пальцы на ногах окончательно застыли от холода, а из-за движений начала раздаваться боль в онемевших конечностях.
Смерть от переохлаждения — не худшая смерть, подумала я тогда, опускаясь все глубже и глубже в темноту сновидений.
Время, когда минуты превращаются в бесконечность.
_______________________________________________________________________________
Что-то обжигающе теплое легло мне на плечи. Два пальца коснулись шеи и испуганно оттолкнулись от кожи. Я видела перед собой расплывающуюся тень человека, но никак не могла сосредоточиться на нем.
— Эй ты как?!
Заглянув в глаза этого человека я увидела там отражение того, что творилось в моих. Я видела ужас. Я видела Саймона.
Он укутал меня в свою куртку, посадил к себе на колени. Когда-то белая футболка была полностью испачкана грязью и каплями крови. Он обнял меня, отчего по всему телу раздалось ледяное покалывание, а обхватила парня, и сцепила руки на его спине.
Саймон медленно провел ладонью мне по плечу и начал повторять все те же слова.
— Все будет хорошо.
И я верила ему, пока медленно выныривала из сна. Меня опустили на пол, я услышала голос парня где-то вблизи. Он рассматривал одну точку на потолке.
— Смотри, там камера, — протараторил Саймон и сразу же начал дубасить кулаками по двери.
Раздался щелчок, и я услышала множество разных голосов. Два серых глаза посмотрели на нас из-за открытой щели. Посмотрели и исчезли в невидимость.
Голоса. Споры. Выкрики.
Железная дверь со скрипом отворилась. В кромешной темноте мигали лампы...
Меня вновь подняли на руки, Саймон почти касался головой потолка. Арчер стоял за ним, его глаза блестели все ярче по мере того, как приближались к раскаленным лампам.
— Ты как? — Саймон задал мне вопрос, на который я не смогла ответить, потому что мне было страшно. И я боюсь до сих пор.
Мне страшно, Саймон. Я боюсь ушедших дней, боюсь моментов, которые с каждой секундой тускнеют, ускользают из моей памяти, я боюсь изменений, боюсь, что не смогу этого выдержать.
Боюсь, что в месте, где на красном кирпиче все еще красуется надпись: «Все будет хорошо», по-прежнему будут идти проливные дожди.
И пока железная дверь со скрипом открывалась, а в кромешной темноте мигали лампы, мы — брошенные всем миром люди, у которых есть только дорога и пачка сигарет в кармане, люди, которые надеяться, когда нет никаких шансов, сделали шаг вперед.</p>
<p>
</p>
<p>
ГЛАВА 4</p>
<p>
</p>
<p>
В глубине бункера, куда закрыта дверь обычным беженцам с грязным лицом и ободранной кожей, есть комната. Четыре белых стены, широкий деревянный стол, на который минуту назад была небрежно брошена пластиковая ручка.
Пожелтевший со временем светильник, освещает всего-то половину комнаты.
В темноте отчетливо различим огромный шкаф. Он забит одинаковыми до безобразия папками.
На них написаны имена:
Эмили.
Джейк.
Боб.
Аманда.
Если подойти чуть ближе, можно увидеть еще одну папку. Ее поставили сюда совсем недавно, а рядом с ней все еще лежит черный кожаный блокнот. Его Странички неаккуратно склеенные между собой маленькой полоской тканевого синего скотча, начинают потихоньку распадаться. Под черной кожаной обложкой, в тесном пространстве под ремешком лежит сломанный серый карандаш, один край которого сломан и погрызен.
Карандаш помнит последние слова, написанные солдатом с красной пометкой на полях.
«Голубые глаза».
Вдруг, карандаш падает вниз, рассекая воздух. Молчаливый человек в военной форме заходит в комнату. Он открывает последнюю чистую страничку в книжке, украшенную корявыми записями и начинает царапать ее что есть силы.
Карандаш падает вниз, рассекая воздух. Затем блокнот разлетается на две части и белыми бумажками, предрассветными птицами падает на пол камнями с его души.
______________________________________________________________________
Следы ботинок на красном ковре, спина высокого мужчины. Все это расплывалось в мягком свете ламп.
Звуки приглушались, а тени исчезали. Перед нами предстал длинный темный коридор. Множество дверей по обеим сторонам стен были закрыты.
«Бункер». Это бункер.
Тогда в нем царила тишина. Сквозь толстые бетонные стены невозможно было различить ни единого звука.
Впереди нас шагал мужчина. Он скрутил самокрутку из желтой бумаги и зажег ее, преподнеся к губам. Его звали Брэд, это имя было четко вычерчено на его бейджике, висящем на халате, в растянутые карманы которого он часто засовывал руки.
— Сюда, — прошептал он так тихо, что даже толстые стены бункера его не услышали. — Иди за мной.
Саймон кивнул, а его подбородок слегка коснулся моих волос; он ступал следом за мужчиной, держась левой рукой за железные перила, и с каждой новой преодоленной ступенькой я немного подпрыгивала вверх.